§ 12. Уровень вариантности текста

{{67}}Возникает вопрос: не приводит ли спонтанное варьирование текста под пером переписчиков со временем к такому накоплению новых черт, что текст теряет тождественность с самим собою и становится другим текстом? Некоторые исследователи считают, что такое развитие возможно (см. Lunt 1985, р. 291). Безусловно, вопрос представляет собою практический и теоретический интерес.

Непосредственным выразителем содержания текста является его лексико-семантическая структура, изменения в ней в первую очередь меняют его смысл. Как уже говорилось, переписчики вносят два вида перемен в эту структуру: конъектуры (рационалистические либо филологические) и синонимические замены одного слова другим, что можно считать нормативно-стилистической редактурой. Этот второй род замен давно привлек внимание исследователей славянского Евангелия, в частности и потому, что, будучи характерной чертой славянского текста, он гораздо меньше известен его греческому оригиналу. Свою историю церковнославянского языка Ягич (Jagić 1913) построил как раз на этой особенности славянских евангельских рукописей.

По мысли Ягича, синонимические замены происходили при переписке текста в новой диалектной среде, потому что писцы стремились заменить незнакомое знакомым, свое — чужим. Ягич разделил синонимические слова на ранние (первичные в тексте Евангелия) и поздние (вторичные в тексте) и частично разместил их по диалектным зонам средневекового славянского мира. Благодаря этому у церковнославянского языка в исследовании Ягича появилась историческая перспектива. Вероятно, какая-то часть синонимических замен была действительно вызвана теми причинами, на которые указал Ягич, однако неизвестно, какая именно. Большая часть материала не может быть истолкована ни в диалектном, ни в хронологическом аспекте. Очевидно, что вовсе не коммуникативные трудности вызывали эти замены, ибо произведены они совершенно правильно, с полным пониманием значения заменяемого слова. Поэтому, согласно другим истолкованиям, эти замены имеют стилистические (Кульбакин 1930; Weingart 1939) или семантические (Львов 1966) причины, они отражают природу литературного языка, имеющего набор синонимически варьируемых средств (Верещагин 1971). Для объяснения лексического варьирования в Евангелии были выдвинуты также гипотезы культурно-исторического характера. Шоберг (1980) высказал мнение, что перевод осуществлялся в скриптории под диктовку, выбор вариантов был оставлен на усмотрение писцов. Добрев (1981) предположил, что первоначальный перевод Евангелия был утрачен, так что его пришлось восстанавливать по памяти с колебаниями в отдельных случаях.

Не вдаваясь в разбор этих мнений по существу, нужно сказать, что их общим недостатком является игнорирование текстологической природы этого материала. Из всех возможных перестроек текста они принимают во внимание только замены (substitutio), да и те только в области лексики.

{{68}}Методика, избранная Ягичем для изучения истории церковнославянского языка, а точнее, истории лексики, нашла применение даже в текстологии. Почти Исключительно с опорой только на синонимические замены была разработана текстологическая история славянского Евангелия и Апостола Ольгой Неделькович (Неделжовић 1970; Nedeljković 1972), что вызвало обоснованную критику Л. П. Жуковской (1976, с. 121 —127).

Между тем оказывается возможным определить удельный вес лексических замен в общем объеме текстовых и языковых перестроек. Например, из 300 узлов разночтений, выделенных в тексте Песни по 12 рукописям XIII—XVI вв. (толковый перевод), всего пять случаев пришлось на замену одного синонима другим: 1:1 лъбжи : цѣлѹи, 2:13 грезнъ : гроздъ, 4:1 близь : искрь, 7:11 въ весѣхъ : въ селѣхъ, 8:7 житіе : имѣніе. Все прочие замены полнозначной лексики в тексте представляют собою либо рационалистические конъектуры, либо гармонизацию.

Южнославянский и русский изводы древнего четьего перевода Песни различаются между собою в 81 чтении. Из них на изменение порядка слов приходится 7 случаев, на пропуск или добавление слов — 16 случаев, на грамматическую перестройку — 15 случаев, на фонетико-морфологическое варьирование — 10 случаев, на конъектуры — 25 случаев. Оставшиеся 8 синонимических замен суть: 1:7 запѧть : отъ, 2:16 томѹ : ономѹ, 4:12 затворенъ : заключенъ, 7:13 съблюдохъ: съложихъ, 5:1 врътоградъ : виноградъ, 6:1, 8:13 виноградъ : врътоградъ, возможно, 2:9 мрѣжня : скажьня (см. материалы: Алексеев 1983).

Из 246 разночтений в тексте Апокалипсиса (2:1—3:13) по 19 спискам XIII—XVI вв. синонимические замены лексики отмечены в 38 узлах, т. е. в 15% всех перестроек текста. В ходе исследования этих рукописей было обнаружено, что в трех из них содержится особый вид текста, возникший в результате исправления славянского перевода по новому греческому оригиналу (Алексеев, Лихачева 1987). Позже выяснилось, что это так называемая редакция святителя Алексея (Алексеев 1988). Внутри этой редакции на лексико-синонимические замены приходится 35% разночтений, тогда как за ее пределами в оставшихся 16 рукописях количество лексико-синонимических замен упало до 6% от общего числа разночтений.

В 13 из этих 19 списков Апокалипсиса библейский текст сопровождается толкованиями. В объеме толкований к вышеназванному отрезку было выявлено 203 узла разночтений, только 5% из них пришлось на синонимические замены лексики.

При исследовании 34 списков Евангелия XI—XVI вв. в объеме Ин. 11:1—45 выявлено 190 узлов разночтений. На лексико-синонимические замены пришлось 38 случаев, т. е. около 20% разночтений. В ходе исследования было обнаружено, что часть списков относится к Афонской редакции, которая возникла в XIV в. под влиянием нового греческого Четвероевангелия (см. Глава 5, § 11). Проведеный для этой редакции подсчет узлов дал 36% лексико-синонимических замен от общего числа разночтений, за пределами редакции количество замен упало до 17%. Сходная картина наблюдается в других пассажах евангельского текста (Алексеев 1986).

На матерале этих подсчетов можно сделать следующие предварительные выводы.

а) Синонимические замены лексики при переписке текста без редактирования составляют от 5 до 10% общего числа всех перестроек {{69}}текста. Как кажется, замены эти носят спонтанный, случайный характер, отражая языковые навыки писца.

б) При разного рода редактурах и пересмотрах текста, проводимых, как представляется, с использованием иноязычного оригинала, резко возрастает объем синонимических замен, доходя до 35% от общего числа перестроек текста. Таким образом, присутствие 17% синонимических замен в «старом» евангельском тексте, существовавшем до «4-й редакции», говорит о том, что в его истории имели место редакционные переработки. Если всякое редактирование сопровождается столь существенным обновлением лексики (что, однако, еще нельзя считать доказанным), то методика создания истории текста только с опорой на лексические пласты, как это у О. Неделькович, может быть в известной степени оправдана. Но вполне достоверные результаты даст, конечно, такое исследование, в котором будут взаимосвязаны лексические и соответствующие им грамматические перемены в тексте.

в)  Накопление несистематических перемен в тексте в ходе его длительной переписки не может привести к возникновению нового текста, ибо доля лексических замен низка, а сами замены носят разнонаправленный характер. Ср. в вышеприведенных примерах замену врътоградъ на виноградъ и наоборот в одних и тех же источниках.

Можно в заключение констатировать, что в истории рукописных текстов рядом с дестабилизирующими факторами действуют факторы стабилизации. Это приводит к установлению известного уровня варьирования, который сохраняет при длительном копировании текста свою среднюю величину. Вполне очевидным фактором стабилизации является массовое производство на заказ служебных рукописей при унификации богослужебного устава. Так было, например, в истории евангельского текста при введении в обращение нового литургического тетра в сербских монастырях (Глава 5, § 8) или при создании Афонских редакций (Глава 5, § 11). Напротив, при единичном, штучном изготовлении рукописей уровень вариантности повышается, переписка почти всегда сопровождается редакторской работой, коллацией источников.*{{{4} В связи со сказанным нужно оценить как ошибочную методику реконструкции архетипа славянского Евангелия, предложенную С. Ю Темчиным (1987), согласно которой первичными считаются те чтения, в которых уровень вариантности ниже В действительности С Ю. Темчин систематически отдает предпочтение чтениям симеоновского текста.}}

 

Hosted by uCoz