§ 12. Чудовский Новый Завет (ЧНЗ)

{{191}}Деятельность восточных славян по переводу Св. Писания в XIV в. нашла себе выражение в замечательном своей полнотой списке Нового Завета, который по крайней мере с XVII в. и до 1918 г. хранился в Москве в Чудовом монастыре, почему в научной традиции нередко называется Чудовским Новым Заветом. В 1918 г. список бесследно исчез, сегодня судить о его содержании и особенностях можно по нескольким частичным и полным изданиям текста и его описаниям. К счастью, рукопись не раз привлекала к себе просвещенное внимание. В 1887 г. под наблюдением архим. Амфилохия вышло ее фотографическое издание, в 1892 г. иждивением московского митрополита Леонтия было осуществлено фототипическое издание, переизданное в 1989 г. проф. В. Лефельдтом в Германии. Г. А. Воскресенский опубликовал из этого списка текст Евангелия от Марка, а также части апостольского текста — Рим., 1 и 2 Кор., Гал., Еф. (Воскресенский 1896, 1892).

Известный справщик и библеист XVII в. Епифаний Славинецкий, вероятно, был первый, кто связал эту рукопись непосредственно с московским святителем Алексеем (1293/8—1378), который якобы собственноручно написал ее во время своего пребывания в Константинополе в 1355 г. (Воскресенский 1896, с. 50). В согласии со свидетельством Епифания в XVIII в. в рукопись вклеили духовное завещание святителя и сделали дорогой переплете непомерным количеством драгоценных камней, которые, возможно, и явились причиной ее исчезновения. Однако ни о каком тождестве почерка в духовном завещании и в самой рукописи говорить не приходится, на это совершенно определенно указал А. И. Соболевский (1903, с. 29—31); вместе с тем он отметил поразительное сходство почерка рукописи с почерком русских глосс, написанных {{192}}между строк греческого текста словаря Гезихия, как раз в XIV в. и именно в Константинополе (глоссы изданы в Вене в 1839 г. В. Копитаром, см. о них также: Ушаков 1971). Почерк рукописи представляет собою исключительно мелкий и аккуратный полуустав с изобилием выносных букв, лигатур, с применением время от времени букв греческого алфавита. Между тем М. И. Корнеева-Петрулан (1937) выделяет в рукописи (по фототипическому изданию 1892 г.) целых четыре руки, кроме того, известно еще несколько рукописей, написанных в той же графической манере (см. ниже), так что можно думать о группе писцов, обладавших тождественными приемами письма.

Чудовская рукопись представляла собою первый по времени акцентованный восточнославянский источник. Учитывая ее значимость в этом отношении, к ней был даже составлен акцентологический словарь (Ушаков 1982), впрочем, невысокого научного достоинства. За отсутствием рукописи источником послужило издание 1892 г., между тем в разных его экземплярах наблюдаются различия в числе и качестве надстрочных знаков, что не позволяет уверенно интерпретировать лингвистические данные. Складывается впечатление, что акцентовка рукописи осуществлялась дважды, не всегда ясно, какой руке принадлежит тот или иной акцентный знак. В результате в рукописи обнаруживаются великорусские (восточные и западные), украинские и белорусские акцентные черты (Зализняк 1985, с. 224—226). Такая неопределенность результатов говорит о том, что ударения Чудовской рукописи возникли прежде всего как литературный прием в подражание греческому минускулу, поэтому не следует искать в них непротиворечивой акцентной системы. Писцы рукописи ставили также знаки придыхания над начальными гласными.

Нет никаких лингвистических или филологических аргументов, которые позволили бы связать тот новозаветный текст, который содержит рукопись, с личностью митроп. Алексея. Например, М. И. Корнеева-Петрулан находит в тексте черты, которые якобы свидетельствуют о том, что текст писался под диктовку, а ее-то и мог осуществить митроп. Алексей. К таким чертам отнесены: непереведенные грецизмы, обиходные слова вместо книжных, новообразования, буквализмы в передаче синтаксиса, а также ударения, отражающие обиходную речь. Об ударениях было только что сказано, что же касается других черт, то они известны всем без исключения славянским переводам греческих источников. Самый облик рукописи с тщательно организованным текстовым пространством, с инициалами, отмечающими начала служебных перикоп, с указаниями на зачала-концы не только на полях, но и в самом тексте, с умелым расположением заставок и киновари не допускает мысли о писании под диктовку. Рукопись такого рода могла появиться только в результате большой подготовительной работы и при использовании определенных письменных источников (см. также ниже). Наконец, А. И. Соболевский (1903, с. 30) отмечает, что книги московских митрополитов не хранились в Чудовом монастыре.

Как бы то ни было, не вызывают сомнения следующие факты, относящиеся к этой рукописи: она написана в XIV в., имеет восточнославянское происхождение, в ней отражается знакомство с греческой рукописной традицией.

Состав рукописи уникален для славянского средневековья: она содержит Новый Завет в полном объеме и ничего более. Полнота новозаветного канона подчеркивает четий, нелитургический характер рукописи. {{193}}Каждой книге предшествует оглавление, иногда краткое предисловие. Рукопись приспособлена к литургическому использованию с помощью разного рода маргиналий как в тексте, так и на полях, а также лекционарных таблиц в конце. Текст Четвероевангелия дан с исчерпывающим литургическим аппаратом, текст Апостола снабжен лишь краткими литургическими отметками, внесенными в рукопись уже после переписки основного текста. Даже Апокалипсис, не имеющий литургического использования, разбит на семь частей с надписаниями на полях семи дней недели, начиная от понедельника; по всей вероятности, так выделены перикопы для келейного чтения.

Складывается впечатление, что рукопись представляет собою соединение литургического тетра и литургического Апостола, которые в соответствии с требованиями Иерусалимского устава начинают в это время заметно теснить прежние евангельские и апостольские апракосы (см. § 8). Благодаря недавней работе А. М. Пентковского (1993) стало известно, что перевод Иерусалимского устава в России был сделан между 1365 и 1378 гг. специально для общежительного Чудова монастыря, основанного митроп. Алексеем. В этом случае связь ЧНЗ с монастырем, в котором рукопись хранилась, является исторически значимой, а предание об участии митроп. Алексея в выработке новой редакции новозаветного текста вновь находит себе оправдание. Становится понятно также, что массовое поступление в это время со славянского юга литургического тетра послужило препятствием к широкому распространению нового текста, выработанного в Чудовом монастыре.

Общий облик священного текста в ЧНЗ близок к поздней редакции славянского Евангелия, которая легла в основу печатных изданий (см. § 11), вероятно, его можно рассматривать как особую разновидность этой редакции. В каждом стихе отразилась самостоятельная работа над текстом. Приведем для примера стих 6:49 Евангелия от Марка по четырем редакциям, выделенным в издании Г. А. Вокресенского (1896):

Галицкое четвероевангелие 1144 г.: они же видѣвъше и по морю ходащь, мнѣша бестелесныи призоръ быти, и възваша. Рукописи, входящие в эту редакцию, содержат такие разночтения как непьштеваша, призракъ, видѣние, мечетъ.

Мстиславово евангелие начала XII в., полный апракос: они же видѣвъше и ходѧщѧ по морю мнѣша прѣдъ очима образъ явлющьсѧ, и вскричаша. Среди разночтений редакции есть вариант привидение.

ЧНЗ: они же видѣвше его перўща по морю, мнѧхў мечетъ видѣти, и вскричаша.

Константинопольское четвероевангелие 1383 г.: они же видѣвше его ходѧща по морю, мнѧхѹ призракъ быти, и возопиша.

Как видно, ЧНЗ объединяет в себе варианты предыдущих редакций, но предлагает также новый перевод для глагола περιπατέω, давая буквальное соответствие значению основы πατέω «топтать, попирать».

Самой характерной особенностью редактирования ЧНЗ является предпочтение буквальных греко-славянских соответствий. Ср. (на первом месте чтение других редакций из Евангелия от Марка):

6:55 болѧщии : злѣ имущии κακῶς ἔχων
7:10 смьртью да ѹмрет: смртью да кончаеть сѧ θανάτῳ τελευτάτω
{{194}}8:6 хвалѹ въздати, благохвалити: благодарити εὐχαριστέω
8:31 въскреснѹти : въстати ἀναστῆναι
9:50 миръ имѣти : мирствовати εἰρηνεύω
10:44 старѣи : первы πρῶτος
10:46 народъ мъногъ : н. довольнъ ὄχλος ἱκανός
11:11 цьрковь, храмъ : святилище ἱερόν
12: 4 пробишѧ главѫ : оглавиша ἐκεφαλίωσαν
13:12 ѹбіютъ : уморѧтъ θανατώσουσιν
14:12 опрѣснокы : безквасные ἄζυμα
14:55 съньмь, съборъ : ссѣдалище συνέδριον и т. д.

Интересно отметить последовательное стремление к употреблению в повествовательных частях Евангелия praesens historicum вслед за греческим оригиналом. Эта грамматическая категория очень мало известна славянской средневековой письменности и не нашла себе применения в других переводах и редакциях Нового Завета. Ср. 11:4 оврѣтоста жребѧ привѧзано <...> на распутии и отрѣшают и, в других редакциях отрѣшиста, в греч. praes. λύουσιν.

Как и во всяком другом средневековом рукописном тексте, тенденция к буквализации перевода не охватывает всех возможных случаев без исключения, но редкие попытки свободного перевода выглядят особенно рельефно на фоне этой тенденции. Например, 6:52 и 8:17 на месте срьдце окаменено дан перевод ослѣплено, невзирая на греч. πεπωρώμενος «затвердевший, жесткий (как известняк)».

В тексте ЧНЗ нет лексем, которые можно рассматривать как локальные восточнославянизмы. Исключение представляет собою, пожалуй, слово погостъ на месте традиционного вьсь в Мк. 6:36, 56; сюда же можно прибавить грамоты (γράμματα) на месте кънигы Гал. 6:11. Впрочем, никаких сомнений относительно восточнославянского происхождения перевода не возникает. Его фонетико-орфографическая и грамматическая системы лишены малейших признаков южнославянского происхождения.

Нет ни одной полной копии ЧНЗ, но известно несколько списков конца XV в., содержащих те или иные его части: три рукописи Четвероевангелия (РГБ, ТСЛ, Ризн. 6 (М. 8652), так называемое Никоновское евангелие; РНБ, Q.n.I.l, РНБ, Пог. 21), одна рукопись Апостола (РНБ, Пог. 27), три рукописи Апокалипсиса (РГБ, ф. 304, № 710, ф. 310, № 1, РНБ, Q.n.I.l6). По устному сообщению Н. Б. Тихомирова, в собрании Троице-Сергиевой лавры имеются рукописи служебного Евангелия-апракос, в которых использован текст данной редакционной разновидности. Некоторые из названных рукописей исключительно похожи по письму и оформлению на ЧНЗ (например, РНБ, Пог. 21 и 27), в них, однако, не употребляются буквы греческого алфавита. Апостол в РНБ, Пог. 27 содержит полный набор литургических помет и служебные инципиты.

Три рукописи Четвероевангелия очень близки между собою по тексту, вместе с тем они имеют немало отличий от ЧНЗ, так что должны быть отнесены к смешанной редакции. Отличия состоят в использовании тех текстовых и языковых форм, которые характерны для «первой», «второй» и «четвертой» редакций Воскресенского, но иногда они не находят себе параллелей в изданных Воскресенским текстах. В каждой главе Евангелия от Марка встречается по 10—15 таких отличий, их легко обнаружить в издании Вокресенского. Зато в рукописи Апостола (РНБ, Пог. 27) {{195}}крайне мало отличий от текста ЧНЗ, например, на 16 глав 1 Кор. всего 7 разночтений, все они представляют собою сближение с текстом «четвертой» редакции. Три рукописи Апокалипсиса не имеют систематических отличий от текста ЧНЗ.

Некоторые чтения евангельских рукописей лучше сохраняют первичный вид текста, чем Чудовский список (его чтение на первом месте):

7:22 безѹміе : аселгия ἄσέλγεια
9:31 предан бўдет : предастьсѧ παραδίδοται
10:17 прітек : предитекъ προσδραμών
10:29 никтоже : ниединъже οὐδείς
13:1, 14:49 црьковь : святилище ἱερόν

Эти варианты формально представляют собою более близкую передачу греческого оригинала, они характерны для всей редакции в целом. Следовательно, эти три списка Четвероевангелия не являются копиями ЧНЗ, вместе с последним они восходят к общему архетипу. Вновь подтверждается вывод о том, что Чудовский список не является архетипическим (исходным) списком для заключенного в нем текста.

Чудовский текст Нового Завета нашел, таким образом, сравнительно ограниченное распространение в рукописной традиции, поскольку он не мог стать и не стал официальным текстом Московской митрополии. Списки «четвертой» редакции, возникшей на славянском юге, получали с конца XIV в. все большее применение в церковно-литургической практике на Руси. Однако важно отметить, что при издании Острожской библии для текста Апокалипсиса был использован дополнительный рукописный источник с характерными чтениями Чудовской редакции. Похоже, что это был список вроде сохранившегося сегодня в БАН, Плюшкина № 146, соединяющего в себе особенности Чудовской редакции с типичными южнославянскими чертами текста Апокалипсиса (см. § 15).

 

Hosted by uCoz