ПСАЛОМ 44/45

Начальнику хоре. На шошаним 15. Сынов Кораха. Маскил 16. Песнь приязни 17.

Из сердца моего речь благая звучит,

я возглашаю о царе стих мой,

как трость скорописца – мой язык.

 

Меж Адамовых сынов ты прекраснее всех,

излилась милость на уста твои;

потому благословил тебя Бог вовек!

 

Препояшь себя, Сильный, мечом по бедру,

тебе – слава, и тебе – краса,

и во красе твоей поспеши,

на колеснице скачи,

за кротость, за правду ополчись,

и грозные дела явит тебе

десница твоя.

Острые стрелы твои –

(народы пред Тобою падут) –

в сердца царевых врагов.

 

Престол твой от Бога 18 вовек;

скиптр правоты – скиптр царства твоего.

Возлюбил ты правду и возненавидел зло;

сего ради помазал Бог, Бог твой,

елеем веселий тебя –

более сопутников твоих.

 

Все одежды твои –

смирна, касия, алой;

из покоев слоновой кости тебя

увеселяет звон струн;

дочери царей – средь избранных твоих;

стала царица одесную тебя,

из злата Офира – убор ее.

 

Услышь, дочерь, воззри,

и приклони ухо твое,

и забудь народ твой

и дом отца твоего!

Возжелал царь красоты твоей;

ведь он – господин тебе,

так склонись перед ним!

И дочерь Тира приносит дары,

богатые из народа хвалят твой лик.

 

Сокровенна слава дщери царя,

златом шита одежда ее,

ведут ее в узорных ризах к царю,

за нею девы, подруги ее;

веселием и кликами встречают их,

и приводят их в чертог царев.

 

Вместо отцов твоих

будут сыны твои;

ты князьями поставишь их

по всей земле. –

 

Соделаю имя твое

памятным в род и род,

потому и народы восславят тебя

всегда и вовек.

 

15 Слово ׂשׂשַׁנִּים шошанни́м буквально означает «лилии»; речь идет либо о какой-то известной мелодии, либо о музыкальных инструментах, скажем, формою напоминавших лилии.

16 Неясный жанровый термин.

17 В Септуагинте – «песнь о Возлюбленном». Здесь стоит вспомнить, что Возлюбленный – одно из имен Мессии. В масоретском тексте употреблено слово יְדִידׂת йедидо́т скорее означающее «дружество» (в переводе Бубера вместе с предшествующей лексемой «Freundschaftslied»).

18 Возможно прочтение: «престол Твой, Боже, вовек». Вопрос связан с другим, более тонким вопросом: как провести в ветхозаветном тексте границу между знаком, т. е. образом (земного) царя Избранного Народа, и означаемым, т. е. Божественным Царем, а в христианском понимании – Христом-Царем? Нет никакого сомнения, что перед нами текст с очень сильным теократическим измерением, которое само по себе постулирует выход в мессианскую перспективу. Столь же очевидно, что ближайший смысл текста в контексте культуры, в которой он был создан, имеет самое прямое отношение к придворным реалиям. Поэтому мы, ориен­тируясь на традиционное богословие «преобразования», в этом случае не находим приемлемым практику Синодального перевода, строящего передачу текста этого псалма на всемерной ликвидации различия между «прообразованием» и самим Образом – так, как если бы Псалмопевец совершенно сознательно говорил о Христе и притом в терминах созревшей христологической доктрины: слово «царь» и все местоимения, к нему относящиеся, даны с большой буквы, возможны и такие формулы, как «помазал Тебя. Боже, Бог Твой» (ст. 8). Постольку, поскольку речь ближайшим образом идет все же не о Втором Лице Троицы, такие черты перевода могут вызвать у современного читателя опасное представление, будто здесь обожествляется земной царь, как это бывало у язычников. С другой стороны, нет надобности соглашаться с распространенной в нынешней научной литературе точкой зрения на этот псалом как на «единственный в Псалтири образец светской лирики» (ср., например, A. Weiser, I. Salmi, I, Brescia, 1984); она противо­речит не только христианской традиции, но и тому, что называется историзмом, т. е. здравому культурно-феноменологическому подходу, воспрещающему переносить наши представления о границах «сакрального» и «светского» на явления иной эпохи.

 


 

Hosted by uCoz