ПЕРВЫЙ ГОД В ПАРИЖЕ

В ноябре 1894 года жена оставляет его; в январе она начинает бракоразводный процесс. Он снова один, и неустанно занимается химическими экспериментами, в основном направленными на то, чтобы посредством длительного прокаливания и сжигания серы открыть в ней углерод (что, при мало упорядоченной процедуре и наличии примесей, вполне возможно); великая проблема превращаемости элементов друг в друга для него решена; он сознает, что господствовавшие в химии представления им опрокинуты; он обеспечил себе бессмертие*{{«Inferno», 4, 11 ff, 19, 22-24, 28 и т. д.}}. Во время этих экспериментов он изранил себе руки, из-за чего январь и февраль 1895 года ему приходится провести в больнице. В своем отношении к людям он ощущает все большее отчуждение: «Вокруг меня расширяется круг молчания и одиночества... Никто не навещает меня, и я не могу никого видеть, потому что я всех оскорбил»*{{«Inferno», 5 ff.}}. Рождество 1894 года он проводит в одной скандинавской семье: «Какая-то отталкивающая фамильярность жестов и выражений, какой-то не по-семейному звучащий тон угнетают меня так, что я не могу это описать» «Я иду вдоль ужасной Rue de la Gaiete*{{Улица веселья (фр.).}}, и меня ранит это искусственное оживление толпы». Окликаемый кокотками «словно преследуемый фуриями», он уходит сперва в другое кафе, потом домой*{{«Inferno», 7 ff.}}. В больнице он ощущает себя заключенным*{{«Inferno», 9.}}. В гостях у знакомых «я приговорен выносить то от чего я хотел убежать: легкомысленное поведение, зыбкую мораль, предумышленное безбожие»*{{«Inferno», 19.}}. Он ищет одиночества, ибо его душа «по природе своей столь мягка, что уже простая обходительность и боязнь оказаться неблагодарным заставляют его приспосабливаться к окружению»*{{«Inferno», 20.}}. В марте 1895 года Кнут Гамсун пишет Паулю*{{Paul, 212.}}: «Вы говорите, он что-то имеет против Вас. Ах, я не знаю такого человека, против которого он чего-нибудь не имел бы. Меня он тоже не слишком жалует: говорит, я для него слишком сильная личность. Сомневаюсь, что с ним вообще можно иметь какие-то отношения... Меня это не задевает. Несмотря ни на что, он все же Август Стриндберг».

В то время как Стриндберг становится таким образом все более одиноким, у него все чаще возникает смутное ощущение чего-то неведомого. Ему бросаются в глаза названия улиц: Rue Alibert — алибер-графит*{{Высококачественный природный графит фирмы Алибера. — Прим. перев.}} он нашел в своей сере; «это какая-то блажь, однако от этого осталось ощущение чего-то неведомого». Rue Dieu*{{Улица Бога (фр.).}} — «почему Бога, когда Республика его упразднила?» Rue Beaurepair*{{«Beau» — «хороший», «repaire» — «притон» (фр.).}} — «отличное местожительство для преступников». «Демон ли меня ведет? Я больше не читаю названий улиц, иду наугад, возвращаюсь... Меня страшит неведомое, я сворачиваю направо, потом налево и попадаю в какой-то грязный тупик... Кто подстраивает мне эти ловушки, едва только я отделяюсь от мира и людей? Кто-то ведь загнал меня в эту западню! Где он? Я буду с ним бороться!»*{{«Inferno», 14.}}

Зайдя в кафе, Стриндберг испытывает унижение, словно пришел просить подаяния. «Всякий раз, когда я размышляю о своей судьбе, я чувствую эту незримую руку, которая наказывает меня»*{{«Inferno», 16.}}. «Стоит мне согрешить, и кто-то тут же застигает меня на месте преступления, а наказание осуществляется с такой пунктуальностью и изобретательностью, которые не оставляют сомнений во вмешательстве некой силы, желающей улучшения. Это неведомое сделалось моим знакомцем: я говорю с ним, я спрашиваю у него совета... и сознание того, что это неведомое меня поддерживает, дает мне энергию и уверенность»*{{«Inferno», 20.}}. «Порвав с людьми, я возродился в каком-то другом мире, куда никто не может последовать за мной. Ни о чем не говорящие происшествия притягивают к себе мое внимание». Например, в одной витрине он видит свои инициалы; они парят на серебристо-белом облаке, над ними радуга. «Я принимаю это предвестие!»*{{«Inferno», 21.}}

После плохой зимы 1894—1895 годов наступает то хорошее время лета и осени 1895 года, которое он считал счастливейшим периодом своей жизни. Ему все удается. У него благочестивые мысли, его захлестывает «сумятица впечатлений, которые более или менее конденсируются в мысли»*{{«Inferno», 32.}}. Он пишет «Silva silvarum»*{{В начале «Silva silvarum» он дает характерное (но «олитературенное») описание своих уже почти приближающихся к обману чувств паранойяльных переживаний.}}. Этот период, подробно Стриндбергом даже не описанный, довольно быстро заканчивается срывом, и начинается время сплошного безумия, в сравнении с которым все предшествующее представляется рядом незначительных происшествий. Зима 1895—1896 годов приносит с собой изменение состояния, 1896 год — вершину психотического процесса.

 

Hosted by uCoz