§ 3. Переводы Псалтири. Особого рассмотрения заслуживает перевод такой ветхозаветной книги, как Псалтирь.[1] Эта книга в ее еврейском оригинале представляет собою собрание гимнов религиозно-лирического содержания и настроения, которые исполнялись при богослужении в древнем Иерусалимском храме в эпоху государственной самостоятельности Иудейского царства. Поэтому они получили необыкновенно широкое распространение как в дохристианскую эпоху, так и особенно во время раннего христианства. Тексты 150 псалмов, составляющих Псалтирь, были переведены на греческий язык вместе с другими частями Септуагинты. К ним был прибавлен дополнительно 151-й псалом, раскрывающий жизнь Давида, царя и поэта, именем которого надписана значительная часть псалмов. До недавнего времени этот псалом не был известен в древнееврейском оригинале, однако среди рукописей Кумрана в последние годы обнаружен и первоначальный древнееврейский оригинал 151-го псалма, признававшегося апокрифическим. [2]

Уже в раннехристианскую эпоху греческий перевод Псалтири лег в основу христианской литургии и гимнологии. В составе так называемых “вседневных” служб (полунощницы, утрени, часов, вечерни и повечерия) используется около 50 отдельных псалмов. Кроме того, Псалтирь, разделенная на 20 частей— “кафизм”,—должна еженедельно прочитываться вся целиком. Псалтирь полагалось читать над покойниками. С особой тщательностью и подробностью надлежало выполнять устав о чтении Псалтири в течение великого поста. Наконец, Псалтирь служила не только культовой книгой, но и главным учебником. По ней до XIX в. включительно учили читать и писать, что хорошо известно и что лишний раз доказывают недавно найденные грамоты на бересте: одна из них принадлежит новгородскому мальчику Онфиму, учившемуся в XIII в. и выписавшему на бересту текст службы “великого повечерия”.[3] Все это неизменно поддерживало популярность Псалтири в средневековом обществе, и поэтому количество древних рукописей Псалтири значительно больше, чем всех остальных текстов, и уступает только спискам Евангелия.

Псалмы насыщены подлинным поэтическим чувством, сохраненным и в их славянском переводе. Они служили источником вдохновения для всех без исключения русских авторов вплоть до XVIII в.—от митрополита Илариона и авторов “Повести временных лет” до Ломоносова и Державина, да и в XIX—

XX вв. отзвуки поэзии псалмов слышатся в стихах и Пушкина, и Лермонтова, и Языкова, и Федора Глинки, и Бунина.

Сущность поэтического строя псалмов — смысловой и синтаксический параллелизм (прямой или обратный) каждого составляющего их стиха. Эта поэтическая структура легла в основу всей древневосточной поэзии, а затем стала ведущей и в византийской гимнологии, и в славяно-русской оригинальной поэзии.

Приведем отрывок из псалма 138, церковнославянский текст которого точно воспроизводит первоначальный стихотворный склад:

Камо поидоу от духа твоего
И от лица твоего камо бѣжю?
Аще взыдоу на небо, ты тамо еси —
Аще снидоу въ адъ — и ты тамо.
Аще возмоу крилѣ мои рано
И вселюся .въ послѣдьнихъ моря, —
И тамо бо роука твоя наставить мя
И оудержитъ мя десница твоя (Ст. 7—10).

Псалтирь и ее поэзия оказывали воздействие на древнерусскую оригинальную письменность. Покажем это на примере из Послания Ивана Грозного к князю Андрею Курбскому. Там мы находим: “Почто, о княже, аще мнишися благочестие имети, единородную свою душу отвергл еси?”[4] На первый взгляд может показаться, что прилагательное единородную здесь совсем не подходит. В обычном употреблении это слово значит 'единственный из рожденных в семье (сын или дочь)'. Однако Иван Грозный хочет сказать здесь другое: самое важное, самое дорогое, самое ценное, что в тебе есть. Здесь он опирается на текст Псалтири: “Изми от оружия душу мою, и из роукы песня единородьноую мою” (пс. 21, ст. 21). В данном случае славянский перевод через контекст греческого воспринял идиоматику древнееврейского языка: в первооригинале читается слово “йе-хида”, которое, имея прямое значение 'единственный', идиоматически употреблялось в качестве стилистического синонима к существительному душа.

Иногда в славянском переводе Псалтири могут встретиться отдельные словосочетания, нелегко понимаемые или даже прямо бессмысленные. Так, в псалме 127 находим следующий стих: “Труды плодъ твоихъ сънѣси, блаженъ еси, и добро тебѣ будет” (ст. 2). В еврейском оригинале сказано: “Ты будешь питаться плодами рук твоих”. Но, несмотря на явный нонсенс, славянский перевод не теряет своей поэтичности и не вносит дисгармонию в общее лирическое настроение, выраженное псалмом.

Псалтирь, несомненно, была переведена на славянский в первоначальный период развития письменности при Кирилле и Мефодии—ведь без ее текста невозможно было совершать ни одной церковной службы. Поскольку еще в раннехристианскую эпоху Псалтирь удовлетворяла различным потребностям, существовали редакции этой книги, зависящие от практического назначения. Так возникли основные типы псалтирных текстов: Псалтирь следованная (или “с восследованием”), применявшаяся при церковном служении, и Псалтирь толковая (с толкованиями текста, составленными Афанасием Александрийским, Феодоритом Киррским и другими раннехристианскими авторами).

К богослужебной редакции Псалтири уже в первые века нашей эры были присоединены так называемые “пророческие песни” — отдельные отрывки из других произведений библейского канона, которые по содержанию и стилю близки к псалмам.

Эти 9 библейских песен впоследствии послужили основой при развитии византийской гимнологии. По мотивам каждой из песен были сложены в VII—Χ вв. каноны как один из самых распространенных типов гимнологической литературы.[5]

В качестве первой библейской песни была присоединена к Псалтири глава 15 книги Исход (стихи 1—20, “Песнь Моисея при переходе через Чермное море”); вторую песнь образовала глава 33 из книги Второзаконие (отметим, что эта песнь, имеющая особенно печальный характер, полагалась к исполнению лишь во время великого поста, раз в неделю по вторникам); песнь третья представляет собою вторую главу из Первой книги Царств (молитва Анны, матери пророка Самуила); четвертая песнь—глава 3 из книги Аввакума (в рукописях Кумрана эта глава фигурирует еще как особое произведение, вне связи с текстом книги Аввакума); песнь пятая заимствована из книги Исайи (гл. 26, ст. 9—19); шестая—из книги пророка Ионы (гл. 2); седьмая и восьмая песни взяты из книги Даниила (гл. 3, ст. 26—35 и 53—88, составляющие так называемые “Песни отцев и песни трех отроков”, существовавшие только в греческом тексте Семидесяти); наконец, песнь девятая была извлечена из новозаветной книги евангелия от Луки (гл. 1, ст. 46—55—“Песнь богоматери”, ст. 68—75 — “Песнь Захарии, отца Иоанна Предтечи”). Библейские песни стали необходимой принадлежностью всех списков Псалтири следованной. Кроме того, в состав этой разновидности Псалтири включены еще чинопоследования основных дневных служб, объединяемых общим обозначением “Часослов”, или “Часовник”. Замыкаются списки Псалтири следованной краткими месяцесловами — календарями, указывавшими дни памяти святых.

Списки толковой Псалтири аналогичны составу толковых Пророчеств. Эти книги не использовались для богослужения, а употреблялись для справок или для домашнего чтения. К текстам толковой Псалтири издавна стали присоединять списки малопонятных иноязычных слов и собственных имен с этимологическими пояснениями. Так постепенно сложилась одна из ветвей русской средневековой лексикографии.[6]

Наконец, на византийской и на русской почве развился еще один тип псалтирных текстов — это так называемая Псалтирь гадательная. Рукописями Псалтири пользовались при гадании: желая узнать судьбу, открывали наугад книгу и читали открывшуюся страницу, толкуя ее слова, как символы. В подобного рода текстах гадательные приписки либо помещались внизу или сбоку, на полях, либо добавлялись в форме специальных толковательных примечаний. В связи с тем, что церковь рассматривала такое гадание как грех и ересь, гадательные приписки на полях рукописей нередко зачеркивались или стирались. И если на полях рукописи обнаруживаются следы подчисток, то весьма вероятно, что она служила первоначально для гадания. Например, рукопись так называемой “Типографской псалтири” XIII в. (ЦГАДА, ф. 381, № 27) содержит на полях гадательные приписки.[7] Приведем также образец дополнительной гадательной статьи по рукописи ГБЛ (собр. Пискарева № 156, начало XV в.): “Псалом 1. Сказание человѣче. Спасъ вседержитель въсяде и бѣден и нищъ. Таково твое, человѣче, орудие: о чем ты, человѣче, мыслиши, и то все твое помышление скоро збудется”.[8]

Древнеславянские списки различных типов псалтирей дошли до нас уже от XI в. Старейший глаголический список, Синайская псалтирь, переписан в XI в. в Болгарии и хранится в монастыре св. Екатерины на Синайском полуострове. Он опубликован С. Северьяновым в 1922 г.[9]

В “Предварительном списке” зарегистрировано 68 рукописей, цельных или сохранившихся в отрывках, с текстами различных типов Псалтири. Назовем некоторые из них. К XI в. восходят такие толковые псалтири, как Чудовская (ГИМ, Чуд. № 7, 1,76 листов пергамена, с толкованиями Феодорита Киррского),[10] Евгеньевская, части которой хранятся в Ленинграде (ГПБ, Погод. № 9—20 листов пергамена и БАН 4. 5.7—2 листа);[11] Толстовская псалтирь датируется XI—XII вв. (ГПБ, F п. 1, 23, текст с толкованиями Афанасия Александрийского на 270 листах пергамена и на 1 бумажном). К XII в. восходит также рукопись Погодинской толковой псалтири (ГПБ, Погод. № 8, список болгарский на 279 пергаменных листах).

Одна из древнейших рукописей следованной Псалтири датируется концом XIV — началом XV в. Этот список получил название “Псалтири митрополита Киприана” по имени известного церковного 'деятеля того времени. Список болгарский, содержит 410 бумажных листов и находится сейчас в ГБЛ (Собр. МДА, ф. № 142). Рукопись снабжена иллюстрациями-миниатюрами. Отметим еще замечательную рукопись Псалтири с миниатюрами, датируемую 1397 г. и происходящую из Киева.[12] Из числа списков гадательной Псалтири, кроме названных выше, укажем еще русский список в ГПБ (Соф. № 60, 236 листов пергамена, XIV в.).

Число списков различных типов Псалтири, относимых к XV—XVI вв. и к более позднему времени, едва ли поддается точному учету. Они имеются в любом собрании древнерусских рукописей и представлены в каждом хранилище. Скажем еще о том, что в первой половине XVI в. в Москве был сделан новый перевод с греческого языка толковой Псалтири Максимом Греком (Триволисом).[13]

 



[1] Срезневский В. И. Древнеславянский перевод Псалтири Спб., 1874.

[2] См.: Тексты Кумрана, с. 45.

[3] См.: Арциховский Α., Борковский В. И. Новгородские грамоты на бересте из раскопок 1956—1957 гг. Μ., Изд-во АН СССР, 1963, с. 28, грамота № 207.

[4] Цит. по кн.: Переписка кн. Андрея Курбского с царем Иоанном Грозным. Изд. Археографич. комиссии. СПб., 1914, с. 13—14.

[5] О канонах как о жанре византийской гимнологии см.: Прохоров Г. М. К истории литургической поэзии: гимны и молитвы патриарха Филофея Коккина. — ТОДРЛ, т. XXVII. М.—Л., 1972, с. 120-149.

[6] См.: Ковтун Л. С. Русская лексикография эпохи средневековья. М.—Л., Изд-во АН СССР, 1963, с. 162—209.

[7] См.: Истрин В.М.К вопросу о гадательных псалтирях. Одесса, 1901, с. 11 и сл.

[8] Там же, с. 33. — О гадательных псалтирях см. также: Сперанский М. Н. Гадания по псалтири. СПб., 1899.

[9] Синайская псалтирь, глаголический памятник XI века. Подготовил к печати Сергей Северьянов. Пг., 1922.

[10] Издано: Погорелов В. 1) Чудовская псалтирь XI в. СПб., 1910; 2) Толкования Феодорита Киррского на Псалтирь в древнеболгарском переводе. Рассмотрение списков и исследование особенностей псалтырного текста. Варшава, 1910.

[11] См.: Гринков а Н. П. Евгеньевская Псалтырь как памятник русской письменности XI века. — ИОРЯС, 1924, т. XXIX, с. 239—306; Евгеньевская псалтирь. -, Dissertations Slavicae, VIII. Szeged, 1973.

[12] Ρозов Н. Н. Древнерусский миниатюрист за чтением Псалтири.— ТОДРЛ, т. XXII. Μ.-Ι., 1966, с. 65—82.

[13] См.: Иванов А. И. Литературное наследие Максима Грека. Л.. “Наука”, 1968, с. 40—44.

Оглавление | Начало

Hosted by uCoz