Глава XIV.

Старецъ Варсонофій.

(† 1912).

I. ВОЗРОЖДЕНІЕ.

Въ міру онъ былъ полковникомъ, происходилъ изъ Оренбургскаго казачества, служилъ при штабѣ военнаго Казанскаго округа. Тяжко заболѣвъ однажды воспаленіемъ легкихъ и находясь при смерти, онъ велѣлъ денщику читать ему вслухъ Евангеліе. Въ это время ему послѣдовало видѣніе: отверзлись небеса, и онъ содрогнулся отъ великаго страха и свѣта. Въ его душѣ произошелъ переворотъ, у него открылось духовное зрѣніе. По отзыву старца о. Нектарія, «изъ блестящаго военнаго, въ одну ночь, по соизволенію Божію, онъ сталъ великимъ старцемъ». Онъ носилъ въ міру имя Павла, и это чудо, съ нимъ бывшее, напоминаетъ чудесное призваніе его небеснаго покровителя апостола Павла. О своемъ возрожденіи онъ говоритъ такъ:

Давно, въ дни юности минувшей,
Во мнѣ горѣлъ огонь святой.
Тогда души моей покой
Былъ безмятеженъ, и живущiй
Въ ней Духъ невидимо хранилъ
Ее отъ злоби и сомнѣнiя,
Отъ пустоты, тоски, томленья,
И силой чудною живилъ.
Но жизнью я увлекся шумной;
Свою невинность, красоту,
И свѣтлый миръ и чистоту
Не могъ я сохранить, безумный!
И вихремъ страстныхъ увлеченiй
Охваченний, я погибалъ ...
Но снова къ Богу я воззвалъ
Съ слезами горькихъ сожаленій,
И Онъ приникъ къ моимъ стенаньямъ
И мира Ангела послалъ,
И къ жизни чудной вновь призвалъ,
И исцѣлилъ мои страданья.

Драгоцѣнныя крупицы біографическихъ свѣдѣній, оставшихся о великомъ Старцѣ, были записаны его духовнымъ сыномъ Василіемъ Шустинымъ, впослѣдствіи священникомъ, словами котораго мы и начнемъ нашу повѣсть о старцѣ Варсонофіи. Всѣ остальныя данныя, собиравшіяся всѣ эти долгіе годы, буквально, какъ говорится, «съ міру по ниткѣ», впервыя появляются собранными воедино, и составляютъ «полное» жизнеописаніе Старца.

Отецъ Василій пишетъ:

«Въ міру о. Варсонофія звали Павломъ Ивановичемъ Плеханковымъ. Онъ происходилъ изъ оренбургскихъ казаковъ, кончилъ Полоцкій кадетскій корпусъ, и въ офицерскомъ чинѣ вышелъ изъ Оренбургскаго военнаго училища. Въ Петербургѣ онъ окончилъ казачьи офицерскіе штабные курсы. Участвовалъ въ пограничныхъ бояхъ, въ Туркестанѣ. Служилъ въ штабѣ Казанскаго округа ...

Родился онъ 5-го іюля и считалъ преп. Сергія Радонежскаго своимъ покровителемъ. — Приходилось, говорилъ батюшка, дѣлать по службѣ пріемы, приглашать оркестръ, устраивать танцы; были карты, вино. Меня это очень тяготило. Лучше бы тѣ деньги, которыя затрачивали на эти парадные пріемы, использовать на другія цѣли. Но моя служба по штабу заставляла меня такъ поступать.

О. Варсонофій разсказалъ про свою встрѣчу съ о. Іоанномъ въ Москвѣ. «Когда я былъ еще офицеромъ, мнѣ, по службѣ, надо было съѣздить въ Москву. И вотъ на вокзалѣ я узнаю, что о. Іоаннъ служитъ обѣдню въ церкви одного изъ корпусовъ. Я тотчасъ поѣхалъ туда. Когда я вошелъ въ церковь, обѣдня уже кончалась. Я прошелъ въ алтарь. Въ это время о. Іоаннъ переносилъ св. Дары съ престола на жертвенникъ. Поставивъ Чашу, онъ, вдругъ, подходитъ ко мнѣ, цѣлуетъ мою руку, и, не сказавъ ничего, отходитъ опять къ престолу. Всѣ присутствующіе переглянулись, и говорили послѣ, что это означаетъ какое нибудь событіе въ моей жизни, и рѣшили, что я буду священникомъ. Я надъ ними потѣшался, т. к. у меня и въ мысли не было принимать санъ священника. А теперь, видишь, какъ неисповѣдимы судьбы Божіи: я не только священникъ, но и монахъ». При этомъ, батюшка о. Варсонофій сказалъ между прочимъ: «не должно уходить изъ церкви до окончанія обѣдни, иначе не получишь благодати Божіей. Лучше придти къ концу обѣдни, и достоять, чѣмъ уходить передъ концомъ».

Другой Оптинскій іеромонахъ, Варсисъ, разсказалъ мнѣ, что съ нимъ произошелъ тотъ же случай, что и со мной, когда о. Іоаннъ меня пріобщилъ двумя частицами Тѣла Господня. Это, по его мнѣнію, было указаніемъ его монашества. О. Варсонофій не могъ объяснить сего случая, но сказалъ, что онъ, несомнѣнно, означаетъ что то важное. Вообще, старецъ большое значеніе придавалъ поступкамъ священника послѣ того, какъ онъ пріобщится. «Бывало со мной нѣсколько разъ, говорилъ старецъ, отслужишь обѣдню, пріобщишься и затѣмъ идешь принимать народъ. Высказываютъ тебѣ свои нужды. Другой разъ сразу затрудняешься отвѣтить опредѣленно, велишь подождать. Пойдешь къ себѣ въ келлію, обдумаешь, остановишься на какомъ нибудь рѣшеніи, а когда придешь сказать это рѣшеніе, то скажешь совсѣмъ другое, чѣмъ думалъ. И вотъ это есть дѣйствительный отвѣтъ и совѣтъ, котораго, если спрашивающій не исполнитъ, навлечетъ на себя худшую бѣду». Это и есть невидимая Божія Благодать, особенно ярко проявляющаяся въ старчествѣ, послѣ пріобщенія св. Тайнъ.

И вотъ заболѣлъ батюшка воспаленіемъ легкихъ. Доктора опредѣлили положеніе безнадежнымъ. Да и батюшка — а тогда: полковникъ П. И. П. — почувствовалъ приближеніе смерти, велѣлъ своему денщику читать Евангеліе, а самъ забылся ... И здѣсь ему было чудесное видѣніе. Онъ увидѣлъ открытыми небеса, и содрогнулся весь, отъ великаго страха и свѣта. Вся жизнь пронеслась мгновенно передъ нимъ. Глубоко былъ онъ проникнутъ сознаніемъ покаянности за всю свою жизнь, и услышалъ голосъ свыше, повелѣваюший ему идти въ Оптину Пустынь. Здѣсь у него открылось духовнное зрѣніе. Онъ уразумѣлъ глубину словъ Евангелія.

Я слышалъ нѣсколько разъ, какъ говорилъ старецъ о. Нектарій: «Изъ блестящаго военнаго, въ одну ночь, по соизволенію Божію, онъ сталъ великимъ старцемъ». Это была тайна батюшки. Говорить о ней стало возможнымъ только послѣ его смерти.

Къ удивленію всѣхъ, больной полковникъ сталъ быстро поправляться, выздоровѣлъ, и уѣхалъ въ Оптину Пустынь. Старцемъ въ Оптиной былъ въ это время о. Амвросій. Онъ велѣлъ ему покончить всѣ дѣла въ три мѣсяца, съ тѣмъ, что если онъ не пріѣдетъ къ сроку, то погибнетъ.

И вотъ тутъ у батюшки начались различныя препятствія. Пріѣхалъ онъ въ Петербугъ за отставкой, а ему предложили болѣе блестящее положеніе и задерживаютъ отставку. Товарищи смѣются надъ нимъ, уплата денегъ задерживается, онъ не можетъ расплатиться со всѣмъ, съ чѣмъ нужно, ищетъ денегъ взаймы и не находитъ. Но его выручаетъ старецъ Варнава изъ Геѳсиманскаго скита, указываетъ ему, гдѣ достать денегъ, и тоже торопитъ исполнить Божіе повелѣніе. Люди противятся его уходу, находятъ ему, даже, невѣсту... Только мачеха его радовалась и благословила его на иноческій подвигъ. Съ Божіею помощью, онъ преодолѣлъ всѣ препятствія, и явился въ Оптину Пустынь, въ послѣдній день своего трехмѣсячнаго срока. Старецъ Амвросій лежалъ въ гробу въ церкви, и батюшка приникъ къ его гробу.

Преемникъ старца Амвросія, старецъ Анатолій, далъ батюшкѣ послушаніе быть служкой при іеромонахѣ Нектаріи (послѣднемъ великомъ старцѣ Оптинскомъ). Около о. Нектарія, о. Варсонофій прошелъ, въ теченіе десяти лѣтъ, всѣ степени иноческія, вплоть до іеромонаха, и изучилъ теоретически и практически Святыхъ Отцовъ. Въ 1904 году былъ посланъ на Дальній Востокъ обслуживать лазаретъ имени преп. Серафима Саровскаго, а по возвращеніи съ фронта былъ назначенъ игуменомъ Оптинскаго скита. Здѣсь я его и засталъ.

Старецъ Варсонофій.

Бывая на религіозныхъ студенческихъ собраніяхъ въ Петербургѣ, мнѣ пришлось познакомиться съ однимъ студентомъ Духовной Академіи Вас. Прокоп. Тарасовымъ. Мнѣ чрезвычайно нравились его захватывающія душу проповѣди. Одинъ разъ, онъ въ своей проповѣди коснулся вопроса о старчествѣ. Я, какъ разъ въ это время, перечитывалъ «Братья Карамазовы», и меня очень интересовалъ типъ старца Зосимы. Я подошелъ къ Тарасову и спросилъ, не знаетъ ли онъ, существуютъ ли въ настоящее время такіе благодатные старцы. Онъ мнѣ отвѣтилъ, что старчество, по преемственности, и сейчасъ существуетъ, и находятся такіе старцы въ Оптиной Пустынѣ. Объ Оптиной Пустынѣ я не имѣлъ понятія. Для ознакомленія, онъ мнѣ посовѣтовалъ прочитать жизнеописаніе старца о. Амвросія. Я прочиталъ и у меня возгорѣлось желаніе непремѣнно повидать этихъ старцевъ. Это было не одно только любопытство, но и внутреннее какое-то тяготѣніе; я чувствовалъ особенное сиротство духовное послѣ смерти о. Іоанна Кронштадтскаго.

Въ одно изъ посѣщеній Тарасова нашей семьи я ему предложилъ съѣздить, вмѣстѣ, въ Оптину Пустынь. Онъ согласился. Къ намъ присоединился еще одинъ студентъ Горнаго института Ив. Мих. Сѣровъ. И вотъ мы втроемъ, въ началѣ лѣтнихъ вакацій 1910 года отправились въ Оптину Пустынь.

Пустынь находится въ Калужской губ. въ двухъ верстахъ отъ гор. Козельска. Она расположена въ живописной мѣстности, на высокомъ берегу рѣки Жиздры, и окружена вѣковымъ сосновымъ боромъ. Послѣдній подъѣздъ къ ней — на паромѣ, Къ нашему пріѣзду, утромъ, свободныхъ комнатъ въ гостиницѣ не оказалось, и намъ монахъ-гостиникъ предложилъ остановиться въ одной пустой дачѣ, принадлежавшей генеральшѣ Максимовичъ. Это было еще удобнѣе для насъ; здѣсь уже мы никого не стѣснимъ. Мальчикъ-подростокъ принесъ намъ самоваръ, и мы отдохнули, напившись чаю съ особыми булками изъ просфорнаго крутого тѣста.

Было 9 часовъ утра. Мы рѣшили тотчасъ же идти къ старцу. Сначала зашли къ гостинику и спросили, гдѣ здѣсь живетъ старецъ. Онъ разсказалъ, какъ пройти въ скитъ и гдѣ можно увидѣть старца о. Іосифа, бывшаго келейника о. Амвросія. Мы сначала думали, что это и есть единственный старецъ Оптинскій. Къ скиту монастыря вела извилистая дорожка среди густого бора. По дорогѣ намъ встрѣчались послушники, монахи, и всѣ они, опустивъ глаза, кланялись въ поясъ. Эта тишина, эти безмолвные поклоны какъ то таинственно дѣйствовали на душу, подготовляя ее къ чему-то большему. Вотъ показался и скитъ, обнесенный деревянной стѣной. Прямо, были большія глубокія ворота, надъ которыми высилась колокольня. Въ глубинѣ воротъ, по обѣимъ сторонамъ были нарисованы изображенія св. Іоанна Крестителя и египетскихъ пустынножителей. Съ наружной стороны стѣны, по обѣимъ сторонамъ воротъ, находились крылечки, черезъ которыя входили къ старцамъ женщины. Внутрь скита женщинъ не впускали. Мы же, черезъ маленькую калиточку въ воротахъ, вошли внутрь скита, и, сразу были поражены благоуханіемъ воздуха, оно было отъ кустовъ розъ и цвѣтниковъ. Вездѣ была безукоризненная чистота. Къ намъ тотчасъ же изъ келліи вышелъ привратникъ, и спросилъ, кого мы хотимъ видѣть. Узнавъ, что мы пришли къ старцу Іосифу, онъ указалъ намъ направо его домикъ. Дверь была заперта — мы постучали. Къ намъ вышелъ келейникъ и сказалъ, что батюшка очень слабъ и врядъ ли приметъ, но все-таки пошелъ и доложилъ, что пріѣхали три студента изъ Петербурга. Старецъ Іосифъ разрѣшилъ насъ впустить въ пріемную. Черезъ нѣкоторое время мы увидѣли сѣдого, слабенькаго, маленькаго роста старца. Онъ вынесъ намъ три листочка изданія Троице-Сергіевской Лавры, и просилъ его простить, что онъ очень слабъ и не можетъ съ нами побесѣдовать. Онъ благославилъ насъ, каждаго въ отдѣльности и далъ намъ по листочку. Мы вышли, сѣли на скамеечку среди цвѣтниковъ и стали читать листочки. Мнѣ попался листочекъ подъ заглавіемъ: «Что такое культура», гдѣ высказывалась мысль о вредѣ ложной культуры на духовное развитіе человѣка, т. к. она дѣйствуетъ разслабляюще на человѣческую волю.

Сидя въ садикѣ, мы не видали ни одного монаха. Оказывается, по уставу, скитскіе монахи не имѣютъ права посѣщать другъ друга безъ разрѣшенія старца. У каждаго монаха и послушника была отдѣльная келлія, причемъ такихъ келлій было по двѣ въ каждомъ домикѣ. Домики были разбросаны среди фруктовыхъ деревьевъ, маленькіе, бѣленькіе съ зелеными крышами. Тутъ же было и кладбище.

Келья старца Варсонофія.

Посидѣвъ на скамеечкѣ среди полной тишины съ полчаса, мы отправились къ себѣ на дачу. На обратномъ пути мы встрѣтили молодого, съ интеллигентнымъ лицомъ, монаха, который поздоровавшисъ съ нами, остановился и спросилъ — откуда мы. «Пріятно видѣть, сказалъ онъ, такихъ молодыхъ людей-студентовъ, стремящихся къ единой Божіей Истинѣ, и поэтому хочется съ вами познакомиться. Насъ здѣсь часто посѣщаютъ студенты-толстовцы. Нѣкоторые изъ нихъ закоренѣлые, упорные, съ большимъ самомнѣніемъ, такъ и остаются недоступными для благодати Божіей, а люди искренніе, благодаря молитвамъ и бесѣдамъ великаго старца о. Варсонофія, дѣлаются истинными сынами Православной Церкви. Вы не видали этого старца?» Мы отвѣтили, что не знали о немъ, а были у старца Іосифа. «Старецъ Іосифъ не дастъ вамъ того, онъ слабъ очень здоровьемъ и руководитъ только сестеръ Шамординскаго монастыря, который основалъ старецъ Амвросій. Нашимъ же старцемъ, старцемъ братіи является игуменъ Скита о. Варсонофій. Онъ сейчасъ утромъ занятъ хозяйственными распоряженіями и письмами, а принимаетъ съ 2 1/2 часовъ. Непремѣнно посѣтите его, получите великое утѣшеніе». Съ этими словами онъ пошелъ дальше.

Вернулись мы къ себѣ въ 11 часовъ, какъ разъ къ обѣду. Мужчины богомольцы могутъ ходить на общую монашескую трапезу. Но намъ, для перваго раза, принесли обѣдъ въ комнату. Обѣдъ состоялъ изъ перловаго супа, вареной рыбы и гречневой каши; порціи давали очень большія, вмѣстѣ съ чернымъ ржанымъ сладковатымъ хлѣбомъ. Для питья принесли чудный квасъ. Послѣ обѣда мы полежали немножко, и отправились осматривать монастырь. Онъ занималъ довольно большую площадь, обнесенную каменной стѣной, на четырехъ углахъ которой были водружены металлическіе ангелы съ трубами; ангелы, при вѣтрѣ, вращались и издавали особый скрипящій звукъ, который постоянно будилъ вниманіе богомольцевъ.

Внутри ограды монастырской было три большихъ храма. Главный храмъ былъ посвященъ иконѣ Казанской Божіей Матери. Около алтаря этого храма были похоронены Оптинскіе старцы: Макарій, Левъ, Леонидъ, Анатолій, Амвросій (впослѣдствіи Іосифъ и Варсонофій). Надъ каждой могилой была воздвигнута гробница, горѣли неугасимыя лампады. Здѣсь, почти въ продолженіи цѣлаго дня, совершались панихиды очередными іеромонахами. Тутъ же рядомъ, между храмами, среди фруктовыхъ деревьевъ, погребались и остальные члены монастырской братіи. При осмотрѣ монастыря меня удивило, что я не видѣлъ нигдѣ никакой тарелки или кружки для сбора. Раньше, подъ вліяніемъ сужденій нашего общества, у меня укоренилось убѣжденіе, что монахи — тунеядцы и стараются всѣми мѣрами обирать богомольцевъ, стращая ихъ будущими муками, если они не выявятъ своей щедрости. — Здѣсь же, царилъ духъ любви, нестяжательности, и всѣ безмездно старались услужить тебѣ, хотя никто тебя не зналъ. Но почему то насъ всѣ спрашивали, — не толстовцы ли мы.

Осмотрѣвъ монастырь, побывавъ въ храмахъ, мы, черезъ восточныя ворота, отправились въ скитъ, къ старцу — игумену скита о. Варсонофію. Пріемъ у него уже начался, и двери были открыты. Черезъ малый стеклянный балкончикъ мы вошли въ коридоръ, по стѣнамъ котораго стояли скамейки. Обыкновенно, по временамъ выходилъ сюда къ посѣтителямъ келейникъ старца и спрашивалъ, кто они такіе и откуда», и докладывалъ старцу. Но сейчасъ мы этого не увидѣли. Какъ только мы, втроемъ, вступили въ коридоръ, дверь изъ келліи старца отворилась, и онъ, въ необыкновенной красотѣ, предсталъ предъ нами, — высокаго роста, статный, величественный съ головой. покрытой бѣлыми серебристыми волосами безъ всякаго оттѣнка желтизны. На лицѣ его была ласковая улыбка. Онъ распростеръ руки и сказалъ: «Наконецъ то давно ожидаемая мной троица ко мнѣ явилась. Что вы такъ долго собирались пріѣхать сюда? Я васъ ждалъ. Пожалуйте, пожалуйте сюда», и принялъ насъ къ себѣ въ келлію. Мы съ трепетомъ подошли къ нему подъ благословеніе, онъ потрепалъ каждаго по головѣ. Самъ всталъ въ дверяхъ, а намъ велѣлъ пройти впередъ, и размѣститься кто гдѣ хочетъ. Я сѣлъ въ кресло около иконостаса и сталъ осматривать келейку. Она была небольшая; въ углу помѣщалось нѣсколько образовъ съ лампадой, передъ ними стоялъ аналой. Обстановка комнаты состояла изъ стола, дивана и трехъ креселъ. Часть комнаты была отдѣлена занавѣской, за которой помѣщалась кровать старца. По стѣнкамъ висѣли портреты прежнихъ стаоцевъ.

Какъ только мы размѣстились, старецъ вошелъ въ комнату и сразу подошелъ ко мнѣ: «ишь ты какой! — Я всталъ въ дверяхъ и смотрю, кто куда сядетъ, а ты взялъ да и сѣлъ на мѣсто старца!» Я въ смущеніи всталъ и говорю: «простите, батюшка, я не зналъ, сейчасъ пересяду». А онъ положилъ мнѣ руки на плечи и посадилъ опять, и говоритъ: «старцемъ захотѣлъ быть, а можетъ быть имъ и будешь», и самъ поднялъ глаза и сталъ смотрѣть кверху ... Потомъ посмотрѣлъ на меня, и продолжаетъ. «болитъ мое сердце за тебя, ты не кончишь института. Почему — не знаю, но не кончишь». Позже, въ другія мои посѣщенія Оптиной, онъ мнѣ говорилъ: «брось институтъ, и помогай отцу». Но я былъ увлеченъ институтомъ, мнѣ хотѣлось пріобрѣсти знанія, я и говорю батюшкѣ: дайте мнѣ поучиться, меня интересуетъ это. Онъ посмотрѣлъ на меня съ улыбкой и сказалъ: «ну, если хочешь, учись, только все равно не кончишь». Такъ оно и сбылось: сначала болѣзнь моя затѣмъ нѣмецкая война, и, наконецъ, гражданская, не дали мнѣ кончить института.

Батюшка позвонилъ въ колокольчикъ. Явился келейникъ, и онъ велѣлъ ему поставить самоваръ и приготовить чай. А самъ сѣлъ съ нами и сталъ бесѣдовать. Сначала онъ вспоминалъ о Петербургѣ, гдѣ онъ былъ, когда учился на офицерскихъ курсахъ. «Давно это было, я тогда былъ прикомандированъ къ Преображенскому полку и все ходилъ въ церковь, въ Преображенскій соборъ ... Я каждый день ходилъ къ ранней обѣднѣ. Такъ пріучила меня мачеха и какъ я теперь ей благодаренъ! Бывало, въ деревнѣ, когда мнѣ было только пять лѣтъ, она каждый день будила меня въ 6 час. утра. Мнѣ вставать не хотѣлось, но она сдергивала одѣяло и заставляла подниматься, и нужно было идти, какова бы ни была погода, 1 1/2 версты — къ обѣднѣ. Спасибо ей за такое воспитаніе! Она показала свою настойчивость благую, воспитала во мнѣ любовь къ Церкви, такъ какъ сама всегда усердно молилась».

Послѣ этихъ воспоминаній онъ перешелъ къ темѣ о Толстомъ. Великое зло — это толстовское ученіе, сколько оно губитъ молодыхъ душъ. Раньше, Толстой, дѣйствительно былъ свѣточемъ въ литературѣ, и свѣтилъ во тьмѣ, но впослѣдствіи, его фонарь погасъ и онъ очутился во тьмѣ, и какъ слѣпой онъ забрелъ въ болото, гдѣ завязъ и погибъ. (При кончинѣ Толстого, о. Варсонофій былъ, по приказанію Синода, командированъ на станцію Астапово для принятія раскаянія умиравшаго, и сопричисленія его снова въ лоно Церкви, но не былъ допущенъ къ Толстому въ комнату окружавшими Толстого лицами). О. Варсонофію всегда трудно было разсказывать объ этомъ, онъ очень волновался*{{См. объ этомъ ниже.}}.

Пока батюшка бесѣдовалъ съ нами, келейникъ принесъ чай въ стаканахъ; поставилъ на столъ медъ изъ собственныхъ скитскихъ ульевъ, варенье и маслины. Батюшка сталъ угощать, какъ радушный хозяинъ, самъ накладывалъ на тарелочки и медъ и варенье. Велѣлъ принести еще доброхотнаго жертвованія паюсной икры, намазывалъ ее на бѣлый хлѣбъ толстымъ слоемъ, убѣждалъ насъ не стѣсняться. Самъ онъ пошелъ на женскую половину, чтобы благословить собравшихся, а изъ мужчинъ больше никого не принималъ для бесѣды, а давалъ только благословеніе. Узнавъ, что мы прибыли сюда недѣли на полторы, онъ распредѣлилъ дни нашего гулянія и дни нашего говѣнія. Благословилъ насъ, также, съѣздить и въ Шамординскую обитель. Затѣмъ, при прощаніи, онъ взялъ мою голову и прижалъ къ своей груди, лаская меня съ великой любовью и высказывая сожалѣніе, что я не кончу института. Такое обращеніе старца со мною удивило меня и тронуло до слезъ; я не зналъ родительской ласки.

На слѣдующій день, мы опять пришли къ о. Варсонофію въ пріемный часъ. Опять онъ насъ пригласилъ въ свою келлію, велѣлъ келейнику, о. Григорію, приготовить намъ чай, а самъ пошелъ въ пріемную исповѣдывать говѣющихъ. Мы сидѣли въ его келліи тихо, съ благоговѣніемъ, изрѣдка лишь перекидываясь словами. Наконецъ, батюшка опять появился свѣтлымъ, радостнымъ и сталъ насъ угощать. Потомъ онъ повелъ бесѣду насчетъ различныхъ сектъ: хлыстовъ, баптистовъ и др. Вотъ баптисты-перекрещенцы, какой ужасный грѣхъ совершаютъ противъ Духа Святаго, перекрещивая взрослыхъ; они смываютъ первое крещеніе и уничтожаютъ благодать печати дара Духа Святаго! Побесѣдовавъ съ часъ времени, онъ поднялся и сказалъ: «я имѣю обычай благословлятъ своихъ духовныхъ дѣтей иконами. У меня ихъ въ ящикѣ много и самыя разнообразныя, и вотъ я съ молитвою беру первую попавшую икону и смотрю, чье тамъ изображеніе. Другой разъ оно говоритъ многое». Такъ старецъ вынулъ иконку и для меня и смотритъ, какое тамъ изображеніе. Оказывается, ему попалось изображеніе иконы «Утоли моя печали». «Какія же такія великія печали у тебя будутъ? И, держа икону, задумался. Нѣтъ, Господь не открываетъ». Благословилъ меня ею и опять съ лаской прижалъ мою голову. И вотъ тутъ, на груди у старца чувствуешь глубину умиротворенія, и добровольно отдаешься ему всѣмъ сердцемъ. Эта его любовь охватываетъ тебя и ограждаетъ и плѣняетъ... Завтра, говоритъ, воскресенье, сегодня идите ко всенощной, а утромъ въ 6 часовъ приходите въ скитъ, къ обѣднѣ. Онъ проводилъ насъ до крыльца, и еще разъ благословилъ.

Придя къ себѣ, мы услышали звонъ въ монастырской трапезной къ ужину. Вотъ мы и отправились туда. Трапезная занимала очень обширное помѣщеніе, т. к. монаховъ въ монастырѣ было около 400 человѣкъ. Столы были разставлены большимъ четыреугольникомъ; посрединѣ, на возвышеніи помѣщался аналой. На этомъ возвышеніи монахи по очереди читаютъ житія святыхъ, во время обѣда и ужина. На столѣ у каждаго стоялъ приборъ изъ деревянной тарелки, ложки и вилки. Черный хлѣбъ лежалъ у каждаго на тарелкѣ. Кромѣ того, на столѣ было поставлено много сосудовъ съ квасомъ и при нихъ лежали ковшики. По звону настоятеля, или его келейника, совершалась молитва, а по второму звонку открывались двери изъ кухни, которая находилась рядомъ; цѣлый рядъ послушниковъ разносилъ по столамъ большія миски. Каждая миска полагалась на четырехъ монаховъ. Кто хотѣлъ, тотъ откладывалъ себѣ на тарелку, а то, большей частью четверо ѣли изъ одной миски.

Послѣ трапезы, мы отправились къ себѣ, чтобы посидѣть, набраться силъ для стоянія во время всенощной. Всенощная началась въ 6 1/2 часовъ вечера и кончилась въ 11 1/2 часовъ ночи. Ко всенощной должны были собраться всѣ монахи, оставляя свои работы. Въ церкви, вдоль стѣнъ, были расположены поднимающіяся сидѣнія. Почти у каждаго монаха было опредѣленное мѣсто. Ближайшіе къ намъ монахи уступили намъ свои сидѣнія, потому что, говорили они, служба долгая, и мы очень устанемъ. Какъ ни было намъ тяжело, съ непривычки, но мы всетаки достояли и досидѣли до конца. Утромъ поднялись въ началѣ шестого часа и пошли къ обѣднѣ въ скитъ. Служилъ какъ разъ самъ старецъ Варсонофій. Служилъ онъ спокойно, ровнымъ, тихимъ голосомъ. Сама обстановка, нѣкоторый мракъ, темныя позлащеныя иконы, способствовали возникновенію молитвы. Послѣ обѣдни, давая цѣловать намъ крестъ, онъ пригласилъ насъ тотчасъ же зайти къ нему, испить чашку чаю. Тугь онъ насъ опять угощалъ, какъ радушный гостепріимный хозяинъ. Разспрашивалъ насъ о нашей городской жизни и съ кѣмъ мы ведемъ знакомство. Опять, съ великой лаской и добротой отпустилъ насъ, пригласивъ къ обѣду въ скитскую трапезную къ 11 1/2 часамъ, чѣмъ мы и воспользовались.

Порядокъ въ скитской трапезной былъ такой же, какъ и въ монастырѣ. Только постническій уставъ былъ здѣсь строже. Молочное въ скиту разрѣшалось только на масляную и свѣтлую недѣлю, а въ остальное время все было на постномъ маслѣ; въ среду и пятницу была пища вовсе безъ масла. О. Варсонофій присутствовалъ за трапезой, и посадилъ насъ троихъ возлѣ себя и ѣли мы съ нимъ изъ одной миски. У насъ здѣсь пища здоровая, говорилъ онъ, потому что все дѣлается съ благословенія и съ молитвой. Каждое утро, въ пять часовъ, приходитъ поваръ и проситъ благословенія растопить печь. Получивъ это благословеніе, онъ идетъ съ фонарикомъ въ храмъ Божій, молится, и беретъ огонь отъ неугасимой лампады передъ чудотворной иконой Божіей Матери, и затѣмъ растапливаетъ этимъ огнемъ печь.

Послѣ обѣда, старецъ пошелъ къ себѣ отдохнуть, и намъ велѣлъ идти отдыхать, а на слѣдующій день благословилъ съѣздить въ Шамординскій монастырь. Вернувшись изъ Шамордина, мы приступили къ говѣнію. По монастырскому уставу, міряне должны были за два дня до св. Причастія ѣсть пищу безъ масла. Тамъ всегда спеціально для говѣющихъ готовили особый столъ. Во время говѣнія нужно ходить ко всѣмъ монастырскимъ службамъ. А службы тамъ въ будни распредѣлялись такимъ образомъ. Отъ 3 1/2 до 5 1/2 шла вечерня и читались каноны. Затѣмъ въ 7 часовъ ужинъ, а въ 8 1/2 ч. вечернія молитвы въ особомъ храмѣ. Потомъ идутъ и отдыхаютъ до 12 1/2 ч. ночи. Въ половинѣ перваго раздается звонъ къ утрени. Послѣдняя продолжается до 4-хъ часовъ утра. Отъ 4-хъ до 5-ти ч. читались каноны и молитвы передъ причастіемъ. Мы такъ утомились за ночь, что прямо засыпали. Послѣ ранней обѣдни, которая окончилась въ 7 часовъ, мы пошли къ о. Варсонофію. Онъ положилъ руку на голову и усталость вся исчезла, и появилась бодрость. Исповѣдалъ онъ насъ днемъ. Сначала передъ исповѣдью, онъ обыкновенно велъ общія бесѣды. При помощи различныхъ случаевъ въ жизни, онъ указывалъ на забытые или сомнительные грѣхи присутствующихъ.

Со мной былъ одинъ случай. Наша семья имѣла свой абонементъ въ Петербургѣ на оперные спектакли въ Маріинскомъ театрѣ. И вотъ, это было за годъ до моего пріѣзда въ Оптину, на нашъ абонементъ давали «Фауста» съ Шаляпинымъ, какъ разъ наканунѣ 6-го декабря, дня Святителя Николая Чудотворца. Мнѣ чрезвычайно захотѣлось прослушать эту оперу съ Шаляпинымъ. Ну, думаю, ко всенощной мнѣ не придется итти, такъ я встану пораньше на слѣдующій день и схожу къ утрени. И вошелъ я въ такой компромиссъ самъ съ собой. Побывалъ въ оперѣ, а утромъ, съ опозданіемъ, отслушалъ утреню, а затѣмъ ранюю обѣдню, и думалъ: «ну, почтилъ я сегодня память угодника Божія, Святителя Николая». Хотя что то въ душѣ кольнуло, но это забылось. И вотъ батюшка передъ исповѣдью и говоритъ, что бываютъ случаи, когда и не подозрѣваешь своихъ прегрѣшеній. Какъ напримѣръ, вмѣсто того, чтобы почтить память такого великаго угодника Божія, какъ Николая Чудотворца, 6 декабря, и сходить ко всенощной, а тутъ идутъ въ театръ для самоуслажденія. Угодникъ же Божій на задній планъ отодвигается, вотъ и грѣхъ совершенъ.

Затѣмъ другой случай былъ въ Голутвиномъ уже монастырѣ. Тамъ женщины и мужчины говѣли вмѣстѣ, и батюшка бесѣдовалъ въ одной пріемной: говѣло, должно быть, человѣкъ 15 мужчинъ и женщинъ. И вотъ батюшка говоритъ: полюбила одна барышня молодого человѣка, а онъ не отвѣчалъ ей своей взаимностью, и ухаживалъ за другой. Тогда въ барышнѣ возникло чувство ревности, и она захотѣла отомстить молодому человѣку. Она воспользовалась тѣмъ обстоятельствомъ, что онъ ходилъ постоянно кататься на конькахъ, на тотъ же катокъ, куда ходила и она. У нея пронеслась мысль: «искалѣчу его, пускай онъ не достанется и моей соперницѣ». И вотъ, когда онъ раскатился, она ловко подставляетъ ему подножку, тотъ упалъ назадъ и сломалъ себѣ руку. Но это еще слава Богу, могъ бы получить сотрясеніе мозга и умереть. И было бы смертное убійство. И такіе случаи часто забываются на исповѣди. Во время этого разсказа, я почувствовалъ, что въ мои плечи впились чьи то пальцы. Я оглянулся и увидѣлъ, что ухватилась за меня одна дѣвушка 18 лѣтъ, моя родственница, поблѣднѣвшая, какъ полотно. Я подумалъ, что ей просто дурно сдѣлалось отъ духоты, и поддержалъ ее. А она потомъ мнѣ говоритъ: да вѣдь это батюшка меня описалъ! Это была моя тайна, откуда онъ могъ узнать?!...

Такія бесѣды батюшка велъ всегда передъ исповѣдью, открывая души присутствующихъ; при этомъ онъ и не смотрѣлъ ни на кого, чтобы не смущать, и явно не указывать. Послѣ бесѣды старецъ производилъ общую исповѣдь. Давалъ одному изъ говѣющихъ требникъ, гдѣ былъ описанъ порядокъ исповѣди и исповѣдальная молитва, гдѣ перечисляются общіе каждому человѣку грѣхи. При этомъ батюшка требовалъ и придавалъ большое значеніе тому, чтобы говѣющій прослушивалъ въ церкви молитву передъ исповѣдью. Онъ отказывался исповѣдывать, если эта молитва не была выслушана. Но иногда онъ снисходилъ къ человѣку и самъ ее читалъ передъ исповѣдью, что дѣлалъ и для меня грѣшнаго.

Послѣ этой общей исповѣди, онъ уже исповѣдалъ каждаго отдѣльно, очень внимательно и съ любовью относясь къ каждому, врачуя душу каждаго. (Если бы, говорилъ онъ, придерживаться постановленій вселенскихъ соборовъ, то на всѣхъ надо наложить эпитимію, а многихъ и отлучить временно отъ Церкви, но мы немощны, слабы духомъ, и поэтому надѣемся на безконечное милосердіе Божіе). Благословляя говѣющихъ, онъ совѣтовалъ послѣ вечерни, на которой читаютъ каноны, не вкушать ничего до причастія Св. Таинъ. Въ исключительныхъ случаяхъ, разрѣшалъ выпить одного чая. Я разсказалъ старцу случай со мной у о. Iоанна Кронштадтскаго, когда меня, ѣвшаго днемъ мясо, о. Іоаннъ допустилъ на слѣдующій день, къ Причастію. О. Варсонофій сказалъ: «да, о. Іоаннъ былъ великій молитвенникъ, подвижникъ дерзновенный; онъ могъ у Господа просить всего и замолить все, а я грѣшный человѣкъ, не имѣю такого дерзновенія, по[этому не рѣшаюсь допустить въ монастырѣ нарушенія устава для мірянъ. Да вѣдь не трудно поговѣть два дня, да къ тому же часто это бываетъ и полезно. А теперь, идите съ миромъ, Господь да поможетъ вамъ пріобщиться Св. Тайнамъ, а послѣ обѣдни, приходите пить чай ко мнѣ». И мы пошли покойные и умиротворенные въ душѣ.

Въ 3 1/2 часа пошли къ вечернѣ, въ 8 ч. на вечернія молитвы, и тотчасъ же легли спать, такъ какъ въ 12 часовъ нужно было вставать къ утренѣ. Благодаря молитвамъ батюшки, мы отговѣли легко, пріобщились Св. Таинъ за ранней обѣдней, и пошли пить чай прямо къ старцу. Тотъ встрѣтилъ насъ съ радостію и съ благодареніемъ Богу. Угощалъ насъ и предупредилъ, что иногда въ день причастія бываетъ тягостное настроеніе, но на это не надо обращать вниманія и не надо отчаяваться, такъ какъ въ этотъ день діаволъ особенно ополчается на человѣка и дѣйствуетъ на него гипнозомъ. При этомъ батюшка сказалъ, что гипнозъ — злая, не христіанская сила. Благодаря этому гипнозу, діаволъ смущаетъ насъ, священнослужителей, когда мы совершаемъ литургію. Онъ не можетъ приблизиться къ жертвеннику, который окруженъ ангелами, вотъ діаволъ внушаетъ мысли сомнѣнія и богохульныя мысли. Но молитвой и Божіей помощью онѣ отгоняются. Точно также, вновь появившаяся игра футболъ... Не играйте въ эту игру, и не ходите смотрѣть на нее, потому, что эта игра также введена діаволомъ, и послѣдствія ея будутъ очень плохія. Послѣ чаю, онъ послалъ насъ погулять. Ложиться днемъ спать въ день Св. Причастія не совѣтовалъ. По совѣту батюшки, мы и отправились до обѣда погулять, а въ монастырѣ зашли еще къ одному іеромонаху, Анатолію, духовнику простонародья. Это тоже дивный старецъ, похожій на преп. Серафима, сгорбленный, и съ постоянно веселымъ лицомъ, такъ какъ бы чудится, что сейчасъ скажетъ, какъ преп. Серафимъ: «радость моя». Онъ принялъ насъ очень привѣтливо, и ввелъ въ свою комнату. Келлія его была довольно обширная, но всѣ столы и стулья были у него заняты листочками духовнаго содержанія и образами. Онъ переспросилъ насъ откуда мы, благословилъ насъ и] далъ намъ листочки. Когда онъ благословляетъ, такъ сразу видна его благоговѣйная сосредоточенность. Онъ, обыкновенно, благословляетъ истово, нѣсколько разъ, касаясь пальцами лба, для возбужденія къ сосредоточенію.

*[Текст в скобках, соответствущий одной странице, переставлен из другого места, в соответсвии с логикой изложения. Место откуда взят отрывок помечено [-] ]

Послѣ говѣнія, мы прожили еще дня два и разъѣхались. Я поѣхалъ въ Москву, потомъ въ Казань и Саровскую пустынь. Передъ отъѣздомъ я спрашивалъ у старца благословенія, но онъ на мою просьбу молчалъ. Я три раза повторилъ свою просьбу. Тогда онъ, нехотя, сказалъ: ну, Богъ благословитъ. Меня это нѣсколько озадачило, и когда я пріѣхалъ въ Саровъ, то оказалось, что тамъ была черная оспа, и были умирающіе изъ паломниковъ и монаховъ. Пробылъ я тамъ два дня, а въ Дивѣевѣ такъ и не былъ, такъ какъ возница мой отказался везти, говоря, что дорога очень плохая. Тогда я понялъ нерасположенность старца къ этой поѣздкѣ.

Мѣсяца черезъ два, я опять пріѣхалъ въ Оптину съ сестрой, по ея личнымъ дѣламъ. Я былъ въ Оптиной не одинъ разъ. Однажды, когда я пріѣхалъ туда, старецъ почувствовалъ себя нехорошо, и просилъ меня пройтись съ нимъ по скиту. Такъ какъ онъ былъ слабъ, то положилъ свою руку мнѣ на плечо и опершись на меня вышелъ въ садъ. Тутъ онъ мнѣ показалъ рядъ деревьевъ — кедровъ, посаженныхъ подъ какими то углами. Эти деревья, говорилъ онъ, посажены старцемъ Макаріемъ въ видѣ клинообразнаго письма. На этомъ клочкѣ земли написана, при помощи деревьевъ, великая тайна, которую прочтетъ послѣдній старецъ скита. Затѣмъ онъ указывалъ на деревья, посаженныя имъ самимъ. Наконецъ, онъ остановился передъ гробницами монаховъ и сталъ благословлять могилы. — «Это могилки моихъ духовныхъ дѣтей. Вотъ здѣсь похороненъ приватъ-доцентъ Московскаго Университета Л. Онъ былъ математикъ и астрономъ! Изучая высшія науки, онъ преклонился передъ величіемъ творенія и ихъ Создателя. Товарищъ, профессоръ, и его жена, которая была докторомъ медицины, насмѣхались надъ нимъ. Онъ былъ ученикъ знаменитаго профессора Лебедева. Жена Л., работая въ клиникѣ, влюбилась въ одного профессора и бѣжала [-] и въ Парижъ, вмѣстѣ со своими дѣтьми. Л. очень горевалъ, и по прошествіи нѣсколькихъ лѣтъ, пріѣхалъ къ намъ, чтобы найти здѣсь облегченіе своему горю, и здѣсь онъ по Божіему соизволенію опасно заболѣлъ воспаленіемъ легкихъ. Случай былъ очень тяжелый. Я видѣлъ, что онъ скоро умретъ и предложилъ ему удалиться совсѣмъ отъ міра и принять постриженіе. Уже очень много времени онъ не имѣлъ никакихъ свѣдѣній о семьѣ. Л. подумалъ и согласился; черезъ нѣсколько дней онъ, постригшись, скончался, принявъ схиму. Теперь онъ среди ликовъ ангельскихъ! Черезъ нѣсколько мѣсяцевъ явилась въ скитъ одна очень экзальтированная дама, и стала кричать: «дайте мнѣ моего супруга!» Сначала я не понялъ, что она хочетъ, но потомъ разобралъ, что она говоритъ о Л. Я сказалъ ей, что мужъ находится среди ангеловъ. Она съ раздраженіемъ изъявила желаніе посмотрѣть на могилу своего супруга. Но я сказалъ, что входъ въ скитъ женщинамъ воспрещенъ, и поэтому я не могу ей позволить войти сюда. Тогда она начала говорить о себѣ, гордиться своими знаніями. «Я изучила двѣнадцать иностранныхъ языковъ, и пріобрѣла извѣстность своими работами заграницей». Она думала, что ея научный цензъ откроетъ двери скита. Я ей сказалъ, что хотя она и знаетъ много языковъ, но одного, самаго главнаго языка не знаетъ, — это языка ангельскаго. Она иронически спросила: «гдѣ такой языкъ?» — «Чтобы знать его, сказалъ я, нужно читать Священныя Писанія. Это и есть языкъ ангельскій». Она объявила, что здѣсь ей болѣе нечего дѣлать, и что она сейчасъ же отправляется за границу читать лекціи въ швейцарскомъ университетѣ. Я просилъ ее прислать мнѣ письмо, когда жизнь ея будетъ для нея тяжела, и сказалъ, что она еще разъ пріѣдетъ сюда. Она засмѣялась и удалилась. Черезъ нѣсколько мѣсяцевъ она прислала мнѣ письмо изъ Швейцаріи, гдѣ писала, что она очень несчастна. Ея гражданскій мужъ измѣнилъ ей и покинулъ ее, уведя съ собой ея дѣтей. Она уже, по моему совѣту, начала читать Евангеліе и нашла много интереснаго. Въ письмѣ она предложила мнѣ нѣсколько вопросовъ. Для разрѣшенія ихъ я предложилъ ей пріѣхать къ намъ. Она пріѣхала и прожила у насъ довольно долгое время, а затѣмъ стала пріѣзжать по нѣсколько разъ въ годъ. И сдѣлалась вѣрующей, доброй. (Впослѣдствіи я видѣлъ ее. Она сдѣлалась очень скромною, и когда батюшка входилъ въ пріемную, она всегда подходила къ нему, бросалась въ ноги). Она была очень богата, и все имущество раздала бѣднымъ. Какая перемѣна произошла въ ней! — Мудрость міра явилась безуміемъ передъ Богомъ.

Потомъ старецъ показалъ другую гробницу и сказалъ: «Вотъ здѣсь лежитъ схимонахъ Николай, прозванный Туркомъ. Вотъ удивительная судьба человѣка... Это былъ генералъ, паша, командующій Турецкими войсками. Думалъ ли онъ, что будетъ покоиться здѣсь въ Россіи, да еще въ монастырѣ, въ ангельскомъ чинѣ! Это современный великомученикъ. Во время войны турокъ съ русскими, онъ командовалъ турецкой арміей. Турки были фанатики и мучили русскихъ плѣнныхъ. Паша смотрѣлъ на эти мученія и удивлялся стойкости христіанъ, и разспрашивалъ солдатъ, почему они такъ радостно умираютъ? Онъ пожелалъ ближе познакомиться съ христіанской религіей. Втайнѣ, призвалъ онъ православнаго священника и потомъ крестился, удалившись въ Персію. Но турки, узнавъ о его измѣнѣ мусульманству, схватили его и на груди и на спинѣ вырѣзали кресты на кожѣ и поломали кости. Паша потерялъ сознаніе. Думая, что онъ мертвъ турки бросили его на растерзаніе собакамъ. Но Богъ хранилъ его. Онъ пришелъ въ себя, благодаря Богу, Котораго онъ возлюбилъ отъ всего сердца. Русскіе купцы проѣзжали мимо и подняли его. Онъ разсказалъ имъ, что разбойники напали на него, ограбили и избили. Купцы, изъ состраданія, отвезли его въ Россію, на Кавказъ, и передали одной женщинѣ, чтобы она выходила его. Онъ поправился и сдѣлался неузнаваемымъ. Это былъ сгорбленный старикъ, опирающійся на палку, одѣтый бѣдно, но имѣющій душу богатую, одаренную духовными способностями. Ему удалось переправиться съ Кавказа въ Одессу и отсюда онъ пошелъ путешествовать по Россіи, въ качествѣ странника по святымъ мѣстамъ. Направляясь въ Москву онъ попалъ въ Оптину. Здѣсь ему очень понравилось. Онъ здѣсь задержался и неожиданно заболѣлъ. Положили его въ монастырскую больницу. По-русски онъ говорилъ очень плохо и спросилъ, не знаетъ ли кто здѣсь французскаго языка. Я былъ тогда въ затворѣ, но меня позвали его исповѣдывать. Турокъ разсказалъ мнѣ свою жизнь, но запретилъ открывать его тайну, пока онъ живъ. Во время болѣзни онъ принялъ монашество и потомъ выздоровѣлъ. Онъ поселился здѣсь въ скиту. Однажды, гуляя со мной, онъ вдругъ говоритъ: «Слышишь, батюшка, музыку ангельскую?... — это великое блаженство слушать ее». Я не слышалъ ничего, и онъ, съ простотой удивлялся моей глухотѣ. Дѣйствительно, этотъ простой монахъ былъ возносимъ къ небу еще при земной жизни. Онъ видѣлъ райскія обители и слушалъ небесную музыку. Это была ему награда за его мученія. Черезъ три мѣсяца онъ снова заболѣлъ и умеръ въ схимѣ. Только послѣ его смерти братія увидѣла, какъ истерзано было его тѣло; это дѣйствительно былъ святой мученикъ и тайна его жизни была открыта. Его могила въ скиту не заросла травой»*{{Смотри о немъ въ книгѣ «На Берегу Божьей Рѣки, томъ 2, стр. 47}}.

Батюшка перекрестился и сказалъ: «Знай, что не должно говорить: вотъ если я останусь дѣвственникомъ, и пойду въ монастырь, то спасусь. Въ монастырѣ очень много соблазновъ и легко можно погибнуть. Молись просто: «Спаси меня, Боже, имиже путями Самъ вѣси!» Вотъ ты завтра хочешь пріобщиться св. Тайнамъ Христовымъ, и не говори: я завтра буду пріобщаться; а говори: если Господь сподобитъ пріобщиться мнѣ грѣшному. Иначе бойся говорить. Вотъ какой былъ случай у васъ, въ Петербургѣ. Жилъ на Сергіевской улицѣ очень богатый купецъ. Вся жизнь его была сплошная свадьба, и, въ продолженіе 17 лѣтъ, не пріобщался онъ св. Тайнамъ. Вдругъ, онъ почувствовалъ приближеніе смерти, и испугался. Тотчасъ же, послалъ своего слугу къ священнику сказать, чтобы онъ пришелъ пріобщить больного. Когда батюшка пришелъ и позвонилъ, то открылъ ему дверь самъ хозяинъ. Батюшка зналъ о его безумной жизни, разгнѣвался и сказалъ, зачѣмъ онъ такъ насмѣхается надъ Св. Дарами, и хотѣлъ уходить. Тогда купецъ со слезами на глазахъ сталъ умолять батюшку зайти къ нему грѣшному и исповѣдать его, т. к. онъ чувствуетъ лриближеніе смерти. Батюшка, наконецъ, уступилъ его просьбѣ, и онъ съ великимъ сокрушеніемъ въ сердцѣ, разсказалъ ему всю свою жизнь. Батюшка далъ ему разрѣшеніе грѣховъ и хотѣлъ его пріобщить, но тутъ произошло нѣчто необычайное: вдругъ ротъ у купца сжался, и купецъ не могъ его открыть, какъ онъ ни силился. Тогда онъ схватилъ долото и молотокъ и сталъ выбивать себѣ зубы, но ротъ сомкнулся окончательно. Мало по малу силы его ослабѣли и онъ скончался. «Такъ, замѣтилъ старецъ, Господь далъ ему возможность очиститься отъ грѣховъ, можетъ быть за молитвы матери, но не соединился съ нимъ»; и съ этими словами батюшка вернулся со мною въ келлію.

 

Hosted by uCoz