2. «Вечеръ» Старца Нектарія.

Это было лѣтомъ 1915 года во время войны съ нѣмцами.

Насъ было трое: мать, сестра 28 лѣтъ и я 22 лѣтъ. Сестра часто болѣла приступами слѣпоты, дурноты и чѣмъ-то вродѣ летаргіи. Припадки почти ежемѣсячные. Болѣзнь началась, когда ей было 18 лѣтъ. За эти прошедшіе десять лѣтъ ее лечили 10 докторовъ и 4 профессора. И кромѣ безконечныхъ денежныхъ тратъ, поѣздокъ заграницу и рухнувшихъ надеждъ — ничего!

Мать моя, очень религіозная женщина, много слышала объ Оптинскихъ старцахъ и рѣшила ѣхать въ Оптину. Она беретъ съ собой меня. Я же рвусь на курсы сестеръ милосердія, чтобы попасть на войну. Мать меня не пускаетъ и говоритъ: «благословитъ тебя старецъ — отпущу, а нѣтъ — не поѣдешь, а пока мы по дорогѣ еще въ Троицко- Сергіевскую Лавру заѣдемъ помолиться». Пріѣхали въ Оптину черезъ Москву, Козельскъ, откуда на извозчикѣ въ пустынь и на паромѣ черезъ Жиздру. Поражаетъ высота деревьевъ въ лѣсу, окружающій монастырь. Остановились въ монастырской гостиницѣ, гдѣ узнали, что старецъ отецъ Анатолій боленъ, и посѣтителей не принимаетъ. «А пока онъ поправится, сходите въ скитъ къ отцу Нектарію», посовѣтовалъ намъ гостиникъ, — что мы и сдѣлали. Говорятъ отецъ Нектарій недавно вышелъ изъ затвора и теперь принимаетъ богомольцевъ у себя въ келліи въ скиту. Въ пріемной у старца мы застали уже человѣкъ 30 въ ожиданіи его выхода. Въ толпѣ кто-то сказалъ: «Батюшка сегодня пойдетъ съ нами гулять». Ждали мы минутъ 10-15. Вышелъ небольшого роста старичекъ и съ нимъ келейникъ. Большинство изъ толпы встало на колѣни, въ томъ числѣ и моя мать. Старецъ окинулъ всѣхъ взглядомъ, подошелъ къ мамѣ и говоритъ: «Ты пришла молиться о больной дочери? Она будетъ здорова, привези ее къ намъ, а пока приходи сюда подъ «вечеръ», а сперва прогулка». Слово «вечеръ» всѣхъ очень удивило, а одна женщина (крестьянка) говоритъ моей матери: «Ты вѣрно дочь просватанную привезла благословляться къ батюшкѣ?»

Всѣхъ по очереди батюшка благословилъ и ушелъ къ себѣ въ келлію. Вышелъ келейникъ и просилъ всѣхъ придти въ 6 часовъ вечера — «батюшка пойдетъ гулять». Въ 6 часовъ мы всѣ снова пришли. Батюшка вышелъ, посмотрѣлъ на всѣхъ, подошелъ ко мнѣ, взялъ меня за руку и повелъ къ солдату (жандармъ). Захвативъ его руку вмѣстѣ съ моей, такъ и повелъ насъ къ двери и дальше по дорогѣ по лѣсу. Вся толпа шла за нами. Такъ мы гуляли минутъ 10-20. Солдатъ бѣдный смущался, краснѣлъ, а мнѣ идти было довольно неудобно. Когда пришли обратно, въ келліи уже стоялъ столъ подъ образами, чашки съ чаемъ и пряники и конфеты въ бумажкахъ. Отецъ Нектарій посадилъ меня и солдата въ передній уголъ подъ образа, а келейнику велѣлъ завести грамофонъ (какіе-то духовныя пѣснопѣнія — не помню что). Я чувствовала себя неловко, какъ-то странно все казалось. Старецъ взялъ со стола 7 пряниковъ (бѣлые съ розовымъ пояскомъ; такіе продавались по деревнямъ въ Россіи), и передалъ ихъ моей матери со словами: «Отвези ихъ больной дочери, пусть каждый день съѣдаетъ по одному и почаще причащается. Будетъ здорова. Поѣдете въ Петербургъ, привези ее сюда поговѣть. Съ этими словами онъ отъ насъ ушелъ, и мы всѣ поднялись и ушли. А изъ толпы многіе меня и маму поздравляли, говоря: «Батюшка-то твою дочь повѣнчалъ, увидишь, нынче замужъ пойдетъ». Такъ оно и вышло!

По пріѣздѣ домой въ имѣніе мы узнали, что за наше отсутствіе сестра была все время здорова. Она приняла пряники съ вѣрой (ихъ было семь). Послѣ седьмого она причастилась. Больше до самой смерти прежніе припадки никогда не повторялись. Она смогла закончить консерваторію и послѣ революціи преподавать пѣніе.

Осенью тогоже года мы уже втроемъ (мать, сестра и я) поѣхали на зиму въ Петроградъ, и по дорогѣ, какъ велѣлъ Старецъ Нектарій, заѣхали въ Оптину. Отдохнувши съ дороги, мама повела сестру въ скитъ къ отцу Нектарію, я же пошла бродить вокругъ монастыря и узнать, принимаетъ ли отецъ Анатолій, такъ какъ намъ сказали, что онъ все еще боленъ и не выходитъ къ народу. Когда я подошла къ келліи батюшки, я увидѣла въ пріемной уже нѣсколько человѣкъ сидятъ, ждутъ. Все, конечно, мѣстные крестьяне. Это будетъ первый выходъ старца послѣ болѣзни, сказалъ келейникъ. Я взошла и села въ пріемной, а въ душѣ думаю: «какъ хорошо, что я одна попаду къ старцу безъ мамы. Старецъ, конечно, меня благословитъ идти на войну, когда я попрошу его, а мама поневолѣ отпуститъ меня». Вижу, дверь изъ келліи въ пріемную открывается и входитъ маленькій старичекъ-монахъ въ подрясникѣ и широкомъ кожаномъ поясѣ, и прямо направляется ко мнѣ со словами: «А нука, иди ко мнѣ». У меня, что называется, «душа въ пятки ушла» при этихъ словахъ батюшки. Но я вижу, у него необычайно ласковая улыбка, описать которую нельзя! Надо видѣть! Я пошла за нимъ въ келлію. Онъ закрылъ за нами дверь, посмотрѣлъ на меня, и я вмигъ поняла, что скрыть что-либо я не могу, онъ видитъ меня насквозь. Я почувствовала себя какой-то прозрачной; смотрю на него и молчу. А онъ все также ласково улыбается и говоритъ: «А ты почему мать не слушаешься?» Я продолжаю молчать. «Вотъ что я тебѣ скажу, мать твоя тебя лучше знаетъ, тебѣ на вайнѣ не мѣсто, тамъ не одни солдаты, тамъ и офицеры, это тебѣ не по характеру. Когда я былъ молодъ, я хотѣлъ быть монахомъ, а мать не пустила, не хотѣла, и я ушелъ въ монастырь тогда, когда она умерла. Теперь ты вотъ что мнѣ скажи: — Замужъ хочешь?» — Молчу. «Ты сейчасъ любишь его за его красоту! Выходи за него замужъ тогда, когда почувствуешь, что жить безъ него не сможешь. Я знаю случай такой: мужъ былъ на войнѣ, его убили. Жена въ этотъ же часъ умираетъ дома. Вотъ тогда только и выходи». Съ этими словами старецъ взялъ стулъ, влѣзъ на него и досталъ съ верхней полки деревянную иконку, такъ съ четверть аршина въ квадратѣ, Казанской Божьей Матери; поставилъ меня на колѣни и благословилъ. Потомъ сказалъ: «Когда пріѣдешь въ Петроградъ, не думай, что тебѣ нечего будетъ дѣлать — будешь занята».

Въ первый же день пріѣзда мнѣ позвонила одна знакомая по телефону, прося приходить ежедневно въ помощь сестрамъ милосердія въ госпиталь на 200 человѣкъ солдатъ, замѣнять сестеръ во время обѣда. И второй телефонный звонокъ — работа въ складѣ Императрицы Александры Ѳеодорвны (укладка бинтовъ въ медицинскомъ отдѣлѣ склада).

Слова Батюшки оправдались. Съ утра я уходила въ госпиталь до двѣнадцати съ половиной часовъ (Залъ Дворянскаго Собранія), прибѣгала домой, и къ часу ѣхала въ складъ въ Зимній дворецъ до шести вечера.

О. Н. Т.

Австралія. Пріютъ для престарѣлыхъ.

Примѣчаніе:. Авторъ этихъ записокъ вѣнчалась, когда ее женихъ носилъ аксельбанты, будучи адъютантомъ штаба дивизіи, а жандармскіе солдаты носили рыжіе жгуты на плечѣ вродѣ аксельбантовъ. Вотъ въ церкви-то она и вспомнила «вечеръ» отца Нектарія!

Она дала слово своему жениху задолго до поѣздки въ Оптину. Никто въ семьѣ не зналъ объ этомъ.

Что говорилъ отецъ Нектарій ее сестрѣ, она никогда не знала. Сестра замужъ не вышла, хотя были женихи.

 

Hosted by uCoz