Глава XVIII.

Ученики Оптинскихъ Старцевъ.

I. ЕПИСКОПЪ ІОНА ХАНЬКОУСКІЙ.

(1888 — 1925 г.г.)

Отъ святого корня срубленнаго уже Оптинскаго древа, произросла дивная поросль въ лицѣ святителя Іоны, епископа Ханькоускаго.

Въ міру владыку звали Владиміромъ Покровскимъ и былъ онъ Калужаниномъ, происходя изъ бѣдной семьи духовнаго званія.

Рано осиротѣвъ и натерпѣвшись много горя, онъ окончилъ духовное училище и Калужскую семинарію. Съ какого именно момента начинается его личная связь съ Оптиной Пустынью — мы не знаемъ, но она была давнишняя и крѣпкая.

Поступивъ въ Казанскую Духовную Академію, онъ на третьемъ курсѣ принимаетъ монашество съ именемъ Іоны. Въ это время его духовникомъ сталъ великій старецъ Гавріилъ, самъ положившій начало своей монашеской жизни въ Оптиной Пустыни еще при старцѣ Амвросіи. Онъ тогда — во времена студенчества о. Іоны — былъ настоятелемъ Седміозерной пустыни, возлѣ Казани.

Вскорѣ о. Іона былъ посвященъ въ санъ іеромонаха.

Во время окончанія имъ курса, въ 1914 г., за смертью профессора, освободилась каѳедра Священнаго Писанія Новаго Завѣта. Замѣстителемъ его былъ избранъ только что окончившій курсъ, со степенью магистранта, іером. Іона, находившійся въ это время у своего старца въ Оптиной Пустынѣ, издавна славившейся опытными руководителями монашеской жизни, къ числу каковыхъ относятся старцы: Леонидъ, Макарій и Амвросій. Получивъ такое неожиданное для себя извѣстіе и считая преподаваніе столь важнаго предмета въ учебномъ заведеніи, которое онъ только что окончилъ, непосильнымъ, онъ, не долго раздумывая, послалъ отказъ. По правиламъ иноческимъ, находяшійся подъ руководствомъ старца инокъ, долженъ открывать своему старцу не только о своихъ поступкахъ, но и о своихъ желаніяхъ и помыслахъ. Ревностно исполняя эту иноческую обязанность, о, Іона открылъ своему старцу-духовнику о своемъ отказѣ отъ предложеннаго ему занятія, приведя всѣ доводы, по которымъ онъ считалъ для себя преподаваніе Священнаго Писанія въ высшемъ учебномъ заведеніи непосильнымъ. Старецъ его, однако, посмотрѣлъ на это дѣло совсѣмъ иначе: онъ увидѣлъ въ этомъ руководящую волю Божію и приказалъ ему взять свой отказъ обратно, а за неразумную поспѣшность съ отказомъ положить триста земныхъ поклоновъ съ молитвой Іисусовой. Какъ ни трудно было о. Іонѣ взять на себя преподаваніе въ Академіи Священнаго Писанія, однако, онъ, послушанія ради своему старцу, соглашается взять на себя званіе доцента Духовной Академіи, въ каковомъ и остается до 1918 г., когда по обстоятельствамъ политической жизни долженъ былъ оставить г. Казань.

Четыре года, проведенные имъ въ должности доцента Академіи, въ обществѣ ученыхъ людей, оставили глубокій слѣдъ на его духовной сторонѣ. Помимо своихъ ученыхъ занятій, онъ съ юношеской преданностью трудился на поприщѣ церковно-богослужебномъ и проповѣдническомъ, участвуя въ совершеніи уставныхъ Богослуженій, проповѣдничествѣ и устройствѣ богословскихъ чтеній.

Великая отечественная война, а затѣмъ революція, не могли не отразиться на дальнѣйшей жизни молодого доцента. Въ 1918 г. онъ, преслѣдуемый революціонной властію, долженъ былъ выѣхать изъ г. Казани, былъ арестованъ въ Перми и избитъ до потери сознанія, и отправленъ затѣмъ для революціоннаго суда въ г. Тюмень. Изъ Перми ему вмѣстѣ съ другими арестованными пришлось ѣхать по старинному сибирскому тракту, называемому Бироновскимъ, перевалить Уралъ и въ Тобольской губерніи по рѣкѣ Тавдѣ ѣхать на параходѣ, гдѣ онъ, при впаденіи этой рѣки въ Тоболъ, былъ освобожденъ бѣлыми войсками. Дальше начинается для него скитальческая жизнь, полная всевозможныхъ лишеній и трудностей, сопряженныхъ съ опасностью для жизни. Изъ Тобольска по Иртышу удалось ему добраться до Омска, гдѣ Высшимъ Церковнымъ Управленіемъ онъ былъ возведенъ въ санъ Игумена и назначенъ главнымъ священникомъ Южной арміи.

Послѣ пораженія противобольшевицкаго движенія въ Сибири, ему, вмѣстѣ съ арміей Атамана Дутова, пришлось отступить въ предѣлы Западнаго Китая. Въ своей рѣчи при нареченіи въ Епископа, онъ, тогда Архимандритъ Іона, вспоминалъ о тѣхъ необычайныхъ трудностяхъ, которыя ему вмѣстѣ съ другими приходилось переносить при перевалѣ отроговъ Памира, взбираться, при холодномъ бурномъ вѣтрѣ, по обледенѣлымъ скаламъ, на высоту въ 1112 тысячъ футовъ, хватаясь руками, съ ободранной кожей и ногтями, за выступы скалъ и колючій рѣдкій кустарникъ. «Господь сохранилъ меня, говорилъ онъ, видимо, для того, чтобы послужить Ему и въ высокомъ званіи Епископа».

Изъ Западнаго Китая иг. Іона пріѣхалъ въ Шанхай, затѣмъ Пекинъ, гдѣ и былъ принятъ на службу Россійской Духовной Миссіи и вскорѣ возведенъ въ санъ Архимандрита, а въ 1922 г. 11 сентября возведенъ въ Пекинѣ въ санъ Епископа Тяньзинскаго. Въ хиротоніи Епископа Іоны принималъ участіе Архіепископъ Иннокентій, Начальникъ Миссіи, Епископъ Мелетій Забайкальскій и вновь хиротонисанный въ Харбинѣ 4 сентября того же 1922 г. Епископъ Шанхайскій Симонъ. Съ принятіемъ сана Епископа и назначеніемъ настоятелемъ Св. Иннокентіевской миссіонерской церкви въ г. Манчжуріи, для еп. Іоны открывается новое обширное поле дѣятельности, гдѣ онъ проявилъ свои высокія пастырско-административныя способности. Ревностный служитель Церкви, и выдающійся проповѣдникъ, еп. Іона прежде всего чтится за устройство своей паствы въ религіозно-нравственномъ отношеніи. Кромѣ того онъ взялъ на себя преподаваніе Закона Божія въ мѣстной гимназіи.

Епископъ Іона.

Въ Манчжурію стекались со всѣхъ сторонъ бѣженцы изъ европейской Россіи, изъ которыхъ многіе испытывали бѣдственное положеніе и нужду... Это заставило еп. Іону приступить къ развитію обширной благотворительной дѣятельности. Онъ основываетъ начальное училище, гдѣ учится до 200 дѣтей. Тамъ, помимо наукъ, преподаютъ дѣтямъ всевозможныя ремесла.

Еп. Іона выступилъ съ публичными лекціями и основалъ богословско-философскіе курсы въ Харбинѣ. Тамъ онъ устроилъ литературный вечеръ въ пользу своихъ учрежденій.

Особенно заботился онъ объ основанномъ имъ дѣтскомъ пріютѣ.

Его трудамъ принадлежитъ отремонтированіе Св. Иннокентіевскаго храма и устройство придѣла во имя Св. Николая.

Незадолго до смерти онъ ухаживалъ за умирающимъ священникомъ о. Михеемъ и, когда хоронилъ его, онъ надорвалъ свои силы, не оправившись самъ отъ болѣзни пара-тифа. Это явилось причиной фатальнаго исхода.

Описанія праведной кончины великаго оптинскаго питомца духоноснаго архіерея Божія, были сдѣланы докторомъ В. Ляпустинымъ, лѣчившимъ Владыку Іону Вотъ это правдивое свидѣтельство о великомъ подвижникѣ 20-го вѣка:

Теперь я приступлю къ описанію послѣднихъ часовъ жизни покойнаго и его святой кончины. Начну съ 10 часовъ вечера. Пульсъ въ это время доходитъ до 160 съ перебоями, температура 39,8 Владыка сидитъ въ креслѣ, разговариваетъ съ окружающими, при чемъ мысль о смерти не приходитъ ему въ голову. Все время говоритъ, что ему лучше, что температура ниже; единственно, что удивляетъ его, — это народъ въ корридорѣ, и слезы на глазахъ окружающихъ. Такъ длится время до 11 часовъ, когда я предлагаю ему, воспользовавшись присутствіемъ Архіепископа, исповѣдаться и пріобщиться. Владыка испытующе смотритъ на меня; понявъ по моему лицу — близкій исходъ, говоритъ: «Разъ вы, врачъ, предлагаете это мнѣ — часы мои сочтены». Торопитъ съ исповѣдью, совершаемой его духовникомъ, о. Алексіемъ. Окончивъ исповѣдываться, облачается въ новый подрясникъ, эпитрахиль и поручи, самъ пріобщается, кланяясь земно Дарамъ; самъ укладываетъ лжицу и сосудъ, завертываетъ пелену, молится, кланяясь земно. А затѣмъ совершается нѣчто небывалое... Разоблачившись, идетъ въ кабинетъ, садится въ кресло и печатаетъ завѣщаніе:

«Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа.

Слишкомъ неожиданно узналъ я о предстоящей смерти моей. Мысли путаются... Что скажу? Что завѣщаю вамъ? ... мои милые и дорогіе дѣти Манчжуріи и Ханькоу..

Началъ я у васъ со словами апостола Любви — «Дѣти, любите другъ друга»... И кончаю я этими словами: «Любите другъ друга». Вотъ заповѣдь вашего архипастыря...

Съ душевной радостью прощаю тому, кто обидѣлъ меня. Да и есть ли такіе? И слезно на колѣняхъ прошу и становлюсь передъ каждымъ, кого я обидѣлъ.

Не оставляйте дѣтишекъ. Слышите ли мой предсмертный зовъ, дорогая Елизавета Николаевна? Вѣдь на васъ теперь вся надежда.

Замѣстителемъ моимъ рекомендую вызвать изъ Чаньчуня протоіерея Извольскаго, на него указывалъ и Начальникъ Миссіи.

Простите меня ради Христа; да не забывайте въ своихъ святыхъ молитвахъ... Напишите въ помянничекъ... Итакъ на вѣчныя времена, пока не предстанемъ всѣ у Страшнаго Судіи.

Іона, Епископъ Ханькоускій».

Окончивъ печатаніе, свертываетъ его аккуратно и передаетъ мнѣ съ наказомъ отправить Е. Н. Литвиновой. Затѣмъ возвращается въ спальню, садится на кровать и допускаетъ къ себѣ проститься всѣхъ присутствующихъ — человѣкъ 30-40. Съ каждымъ говоритъ въ отдѣльности, каждому находитъ привѣтливое слово и слово благодарности за помощь ему въ его дѣлахъ, проситъ помогать дѣтишкамъ, благословляетъ и лобызаетъ всѣхъ въ голову. Заботиться о томъ, что не подвелъ ли онъ кого въ денежныхъ дѣлахъ своей смертью. Призываетъ директора Русско-Азіатскаго банка г. Химикусъ, проситъ простить его, отворяетъ самъ сейфъ, вынимаетъ деньги, данныя ему на сохраненіе ф-ромъ Волыннецъ, говоритъ о нихъ Химикусъ и проситъ передать по назначенію; суетъ директору банка подписанные имъ бланки векселей, на сумму долга; вообще, все время безпокоится о другихъ; при видѣ слезъ на лицахъ — проситъ не плакать, такъ какъ «на все воля Божія и онъ повинуется ей и ему умирать не страшно». На мое предложеніе прилечь, говоритъ: «Я всю жизнь говорилъ съ народомъ, дайте поговорить эти послѣдніе часы, умру я часомъ раньше, часомъ позже — это не важно». Переговоривъ со всѣми, благословивъ всѣхъ, проситъ у всѣхъ прощенія, не забывъ ни одно лицо изъ окружающихъ. Требуетъ регента о. Павла, говоритъ ему, что не успѣлъ надѣть на него наперснаго креста, но пусть возьметъ себѣ крестъ покойнаго о. Михея, а Архіепископъ надѣнетъ его. Всѣ плачутъ, рыдаютъ, Владыка же успокаиваетъ. Такъ длится до 12.30 часовъ. Владыка встаетъ, одѣваетъ епитрахиль и поручи старца Амвросія, и, стоя на ногахъ, дѣлая даже земные поклоны, громко читаетъ себѣ отходную. Окончивъ чтеніе, садится на кровать, приглашаетъ Архіепископа, проситъ похоронить его по монашескому обряду; идетъ къ аналою, достаетъ чинъ погребенія и передаетъ книгу Архіепископу. Затѣмъ говоритъ окружающимъ, во что одѣть его: въ митру, подаренную прихожанами, въ бѣлое вышитое облаченіе, епитрахиль и поручи старца Амвросія. Похоронить его около церкви, рядомъ съ о. Михеемъ; не ставить памятника, а простой дубовый крестъ; не дѣлать помпы изъ похоронъ, дабы не говорили въ народѣ, что умеръ Архіерей, такъ его хоронятъ по-богатому, а не такъ, какъ о. Михея; указываетъ, какую положить съ нимъ панагію, крестъ и икону. Окончивъ съ этимъ, вновь прощается и благословляетъ окружающихъ, нервы которыхъ не выдерживаютъ, слышится плачъ и рыданіе; Владыка уговариваетъ подчиниться волѣ Божіей. Приблизительно въ это время, или немного раньше въ церкви служатъ молебенъ о здравіи болящаго, гдѣ присутствуетъ уже много народа и дѣти пріюта. Нужно было слышать изступленные крики дѣтей: «Боженька, оставь намъ Владыку», крики взрослыхъ съ мольбой о чудѣ, о спасеніи Пастыря, чтобы понять ту любовь, то почитаніе, которымъ пользовался усопшій. — Между тѣмъ Владыка все еще прощается; наступаетъ 1.30 часа ночи, Владыка вдругъ вскакиваетъ съ кровати, на которой сидѣлъ, выходитъ къ дверямъ, идущимъ въ коридоръ, кланяется земно народу, прося простить его, не забывать въ своихъ молитвахъ, не бросать дѣтишекъ; поднявшись съ колѣнъ, благословляетъ; быстро поворачивается, устремляется въ кабинетъ къ выходу изъ дома со словами: «Иду умирать въ церковь»! при чемъ эти слова твердитъ все время; остановившись и шатаясь на ногахъ, проситъ духовенство облачить его въ епитрахиль и поручи старца Амвросія, что и исполняется, но окружающіе уговариваютъ его собороваться; поддерживаемый, подходитъ къ кровати, пробуетъ самъ снять валенки, но ихъ снимаетъ одинъ изъ врачей; ложится на кровать со словами: «На все воля Божія! Сейчасъ я умру», держа въ правой рукѣ крестъ и икону, а въ лѣвой зажженную свѣчу, и все время благословляетъ себя, шепча молитвы. Окружающіе громко плачутъ. Хриплое дыханіе замѣняется ровнымъ, покойнымъ... руки движутся медленнѣй... лицо слегка синѣетъ, и черезъ три минуты дыханіе внезапно прекращается. Я говорю о наступившей смерти Архіепископу. Архіепископъ читаетъ послѣднюю молитву, послѣ окончанія которой Владыка еще вздохнулъ разъ и затихъ. Протодіаконъ Маковѣевъ закрываетъ глаза и изъ нихъ выкатываются слезы. Правая рука твердо держитъ крестъ, такъ и оставшійся у покойнаго.

Слезы горя, отчаянія окружающихъ, пока одѣваютъ покойнаго, въ состояніи растопить самое твердое, жестокое сердце. Усопшаго переносятъ въ церковь. У меня не хватаетъ словъ для описанія творящагося въ церкви при облаченіи и первой литіи, для описанія того душевнаго переживанія, той скорби, которая овладѣла народомъ, собравшимся по звону. Всю ночь народъ остается въ церкви, будучи не въ силахъ разстаться съ тѣломъ боготворимаго пастыря и смириться съ утратой его. Утромъ совершается заупокойная обѣдня и панихида; произноситъ, рыдая, проникновенное слово проповѣдникъ протоіерей Демидовъ, въ которомъ, указывая, кого потеряла Маньчжурія, въ концѣ концовъ говоритъ, что потеряла... святителя... Дикій, изступленный ревъ массы народа сопровождаетъ эту рѣчь и одинъ изъ почитателей — нѣкто Гантимуровъ, будучи не въ силахъ перенести утраты, падаетъ, умирая отъ разрыва сердца. Цѣлый день и ночь народъ толпами ходитъ поклониться праху усопшаго... А что творится во время похоронъ, когда все населеніе Маньчжуріи, безъ различія вѣроисповѣданія, стеклось и заполнило церковь и церковную ограду... всего до 6000 человѣкъ. Завѣщанія отпечатаннаго въ 3000 экземпляровъ, не хватаетъ и половинѣ присутствующихъ. Цѣлые дни теперь идутъ панихиды и идутъ толпы народа поклониться своему незабвенному пастырю. Какъ будто смертію своей Владыка заставилъ всколыхнуться у каждаго заглохшія въ его душѣ въ погонѣ за благами міра, стремленія къ Высшему, вѣру въ промыслъ Божій.

А тутъ еще совершается чудо: исцѣленіе мальчика Дергачева, 10 лѣтъ отъ роду. Мальчикъ болѣлъ 4 мѣсяца обезображивающимъ воспаленіемъ обоихъ колѣнныхъ суставовъ. Въ началѣ болѣзни мѣсяца два я лечилъ его самъ, а затѣмъ, когда боли уменьшились, остались опухоли суставовъ и сведеніе ногъ, я передалъ его для леченія массажемъ своей фельдшерицѣ-акушеркѣ Бѣловой. За день до смерти Владыки Бѣлова была у больного, при чемъ его ноги были полусогнуты въ суставахъ, болей при покойномъ положеніи не было, при попыткѣ насильственно распрямить — рѣзкая болѣзненность; стоять, а тѣмъ болѣе ходить, не въ состояніи. И вотъ въ ночь похоронъ Владыки мальчикъ видитъ подъ утро сонъ: подходитъ къ нему Владыка и говоритъ: «На, возьми мои ноги, онѣ мнѣ больше не нужны, а свои отдай мнѣ».

Мальчикъ проснулся, всталъ на ноги и пошелъ къ двери въ кухню, крича: «Мама! Мама! Отвори двери». Мать въ это время принесла въ кухню дрова; услышала крикъ, бросилась къ двери, отворившейся въ этотъ моментъ, и видитъ своего сына, идущимъ къ ней; послѣдній разсказалъ матери сонъ и описалъ Владыку, его одѣяніе, именно то, въ которомъ похороненъ усопшій. Мать привезла сына къ вечерней панихидѣ въ церковь. Мальчикъ самъ взошелъ по ступенямъ въ храмъ, отстоялъ вечерню, сошелъ съ крыльца, подошелъ къ могилѣ, всталъ на колѣни, молился и плакалъ; самъ поднялся съ колѣнъ. Мать разсказала о чудѣ окружающимъ. Начали разспрашивать мальчика, видалъ ли онъ Владыку. Онъ отвѣчалъ, что видалъ, но плохо помнитъ. На вопросъ, узнаетъ ли онъ на портретѣ покойнаго, отвѣтилъ утвердительно, и, когда ему показали портретъ, онъ вскрикнулъ, покраснѣвъ: «Онъ! Онъ!» Я немедленно отправилъ къ нему на квартиру Бѣлову для осмотра и она подтвердила, что мальчикъ не только ходитъ, но и бѣгаетъ безъ болей.

Вотъ что совершилось и чему я былъ свидѣтелемъ.

Скончался Владыка 7-го октября 1925 года.

Докторъ Ляпустинъ.

Въ девятый день кончины Епископа Іоны вечеромъ; въ общественномъ собраніи, было устроено членами Комитета торжественное засѣданіе, посвященное памяти почившаго Архипастыря. Залъ былъ украшенъ портретомъ почившаго Владыки; предъ открытіемъ засѣданія архіерейскимъ служеніемъ была совершена литія и при участіи хора пѣвчихъ; залъ былъ переполненъ народомъ. Было произнесено нѣсколько рѣчей и пропѣто нѣсколько любимыхъ покойнымъ церковныхъ пѣснопѣній.

Упокой, Господи, праведную душу вѣрнаго раба Твоего, Епископа Іоны, и его святыми молитвами помилуй насъ. Аминь.

 

Hosted by uCoz