Текстологическое разъяснение сомнительных случаев

В предыдущем разделе мы рассмотрели те сомнительные случаи, которые разъясняются с помощью лингвистических и частично психо-лингвистических аргументов. Ряд сомнительных случаев может быть разъяснен текстологическими аргументами.

Рассмотрим пример. Map 10.-24. читается по-гречески: μήποτέ σε παραδῷ ὁ ἀντίδικος τῷ κριτῇ, καὶ ὁ κριτής σε παραδῷ τῷ ὑπηρέτῃ, καὶ εἰς φυλακὴν βληθήσῃ. В славянском тексте имеем: да не прѣдастъ тебе сѫдии и сѫдии тѧ прѣдастъ слѹзѣ и въ темьницѫ въврьжетъ тѧ. Здесь мы, во-первых, наблюдаем различие в порядке слов: σε παραδῷ и прѣдастъ тебе. Во-вторых; в греческом тексте имеется лишнее по сравнению со славянским слово ὁ ἀντίδικος. В-третьих, наконец, в славянском тексте имеется лишнее слово по сравнению с греческим: въврьжетъ тѧ при греческом одном βληθήσῃ.

Греческое чтение, которое точно соответствовало бы славянскому, в критических изданиях и в обиходном венецианском (весьма близком славянской редакции) не приводится, но его веська легко себе представить: надо поменять местами σε и παραδῷ, опустить ὁ ἀντίδικος и после βληθήσῃ добавить σε . Система греческого языка не препятствует подобным преобразованиям, так что возникший в их результате текст вполне мог встретиться переводчикам. Таково первое возможное текстологическое объяснение.

Второе строится на предположении, что первоначальный славянский текст имел иной вид. Чтобы привести его в соответствие с греческим чтением, достаточно добавить слово сѫпрь, которым ранее (Map 3,) переводится ὁ ἀντίδικος, и устранить тѧ . Система древнеславянского языка сделать подобные перемены не запрещает, и, например, в послениконовском обиходном славянском Евангелии на самом деле читается: да не предаҊсть тебеҋ сопеҊрникъ сѹдииҋ, и сѹдиѧҋ тѧҋ предаҊстъ слѹзѣ и въ темниҊцѹ ввеҊрженъ бѹҊдеши. Перестановка же слов прѣдастъ и тебе по закономерностям славянской языковой системы невозможна, — ср.* да не тебе прѣдастъ, — так как в этом случае меняется смысл фразы (получается, что соперник станет претися{{40}} не "с тобой", а с кем-то другим). Именно поэтому, на наш взгляд, этот порядок слов остался в тексте и после справы Никона, хотя, вообще говоря, она отличалась пристальный вниманием к каждой греческой букве.

Таким образом, хотя одно отличие, может быть, объясняется системой языка, два оставшихся допускают текстологическое объяснение. Вполне может быть, что первоначальный текст перевода был ближе к греческому, чем чтение из Мар, в модификации возникли в результате многократных переписываний и связанных с ними описок, упрощений, прочтений по своему разумению и т.д. Механизм этих модификаций в текстологии сравнительно хорошо изучен, и рассматриваемый нами пример ничуть ему не противоречит.

Текстологическое объяснение допускает также случаи Map 56., 111.-112., Сав 44.-45., 60., 94.-95. и т.д.

Заметим, не развивая содержащейся ниже мысли, что нередко именно текстологический характер отклонений от пословного принципа перевода подтверждается изучением евангельских списков, не входящих в канон. Пропуски или, напротив, прибавки в текстах канона зачастую восполняются или, соответственно, снимаются в текстах региональных изводов, причем нельзя убедительно доказать первоначальный перевод перед нами или последующая грецизация. Например, в Ио 6, 58 в Map, Зогр, Ас в качестве перевода греческой фразы ἕφαγον...τὸ μάννα ἐν τῇ ἐρήμῳ имеем ѣшѧ ...маннѫ, а обстоятельство места отсутствует; в то же время в Мирославовом Евангелии оно приведено - въ пѹстыни (С. Стоянов, М. Янакиев, Староболгарский..., 100).

Заметим, кроме того, что для Сав, как это с полной определенностью показал В· Погорелов, особенно характерна упрощающая правка. Здесь пропускаются слова: тебе [единаго] истиньна ба͡ (Ио 13,3, лист 2б); распьрѧ же быстъ [въ народѣ] (Ио 7, 43, лист 28). Пропускаются целые синтаксические конструкции: [въ имѧ твое] (Ио 17, 12, лист 26); [и видѣвъ ѭ] (Мф 9, 22, лист 366); [пакы гл͡ѫ вамъ] (Мф 19, 24, лист 456) и т.д. Погорелов показал массовый характер этих пропусков. По его мнению, "эти случаи опущения...,{{41}} являясь отступлениями от греческого оригинала,... с точки зрения конструкции славянской речи не нарушают смысла выражений, обычно только упрощая их" (Опыт...,22). Он же считает, что "такие пропуски лишь в редких случаях следует считать описками" и что "большею частию они явились умышленными и сознательными изменениями текста" (там же, 22). Далее Погорелов столь же тщательно выявляет и полностью приводит вставки в текст Сав, не обусловленные греческим источником и отсутствующие в Map, Зогр и Асе. Например: [рыбамъ] ловьца (Мф 4,18, лист 32); ослабленъ [жилами] (Мф 8,6, лист 35) и т.д. Все эти вставки, по справедливому предположению автора, носят разъясняющий характер. Осмысливая упомянутые пропуски и вставки, в заключение Погорелов пишет: "чаще всего поправки не зависят от греческого текста, а имеют целью сделать перевод более последовательным (с точки зрения исправителя) или язык его более удобопонятным" (там же, 26).

Суммируем сказанное в настоящем разделе главы. Некоторые случаи отступления от пословного принципа, наблюденные в показательных отрывках и о которых сообщают также другие авторы, не восходят к первоначальному переводу и объясняются или тем, что нам неизвестен тот греческий список Евангелия, которым пользовались первоучители, или модификациями славянского текста (описки, правка) в результате его многократной переписки.

Нельзя, правда, не сказать, что текстологический анализ в силу его специфики постоянно носит предположительный характер (именно поэтому ранее нами несколько раз употреблялся глагол "мочь" в модальном значении и мы даже писали его в разрядку).

Ясно, что текстологические соображения позволяют точнее отделить языковой материал, связанный с переводческой техникой славянских первоучителей, от того материала, который к ней не имеет отношения. Мы не принимаем во внимание иррелевантные для способа выражения перестановки или иные изменения (по сравнению с греческим текстом) порядка слов. Не учитываются также пропуски или вставки (например, в прении Никодима с архиереями и фарисеями в Ио 7,50-52 в Сав пропущен целый стих — 51-й, что,разумеется,{{42}}ничего не говорит о переводческой технике).

Таковы, кроме лингвистических и психолингвистических, дополнительные, текстологические, соображения, снимающие еще ряд случаев из нашего показательного примера, способных поставить пословный принцип перевода под сомнение.

 

Hosted by uCoz