Свободное варьирование синонимов

Одно-однозначное соответствие, недодифференциация и сверхдифференциация не являются единственными механизмами перевода ключевых слов.

Необходимо продолжить рассмотрение нашей темы.

Здесь к трем описанным случаям прибавится еще несколько.

Во-первых, если одно греческое слово переводится двумя славянскими, это не всегда означает, что греческое слово полисемно и что, следовательно, выражаются разные семы, т.е. что перевод обусловлен смысловыми причинами. Например, если сопоставить употребление заимствований и исконных слов, то справедливость сказанного выступит особенно наглядно. Например, ἡγεμών заимствовано в форме игемонъ с семой "правитель" это слово употреблено в Мф 27, 21 (Зогр, Map, Асс, Остр, Сав), Мф 27, 23 (в тех же памятниках), Мф 27, И (там же), Мф 28,14 (Зогр, Map, Асс, Сав), Мф 27, 15 (там же) и т.д. Однако в ряде мест и в тех же памятниках (безотносительно — в чтениях апракоса или тетра) ἡγεμών переводится как воѥвода: ἐπὶ ἡγεμόνων ... σταθήσεσθε ἕνεκεν ἐμοῦ прѣд̾ воеводами станете мене ради (Мр 13,9, Зогр, Map). Так же в Лк 20, 20 (Мар,Зогр) и т.д. Это же слово, между прочим, переводит и греч. στρατηγός — Лк 22, 4 (Зогр, Map). Кроме  того, ἡγεμών переводится и как владыка — так в Мф 2,6 (Сав, Остр). Интересно, что в параллельном месте чтению Мр 13, 9, приведенному выше, в Лк 21,12 ἀπαγομένους ἐπὶ ἡγεμόνας ἕνεκεν τοῦ ὀνόματός μου находим ведомы къ ... владыкамъ имене моего ради, и это в тех же Map, Зогр (еще и в Асс, Сав, Остр). Контексты совершенно одинаковы, исходные греческие слова одни и те же, совпадают и памятники (так что нельзя предположить участие в работе второго лица), а переводы различны!

Подобное соотношение — два славянских слова без видимых семантических причин переводят одно греческое — вообще {{90}}характерно для заимствований и их исконных эквивалентов: ср. алекторъ и кѹръ (или кокотъ); власвимия и хѹла; газофулакия и казънохранилище (или съкровищное хранилище); ѵпокритъ и лицемѣръ; киньсь и оброкъ; лентии и понява; поръфѵра и прѣпрѧда (или багърѣница); синедрионъ и съньмъ; параклитъ и ѹвѣтникъ и т.д. Дополнительный материал можно найти у И.В.Ягича в его "Истории...": акридъ-прѫзи, динарь-пѣнѧзь, катапетазма-опона, кентѹрионъ-сътьникъ, мѵро-помазание, пира-мощна, равви-ѹчителю, скинии-кѹщѧ, сѹдарь-ѹбрѹсъ, трапеза-дъскы, хитонъ-риза (см. стр. 301, 305, 310, 311, 313, 316, 317, 318, 319, 320, 321).

Однако это соотношение характерно и для славянских слов, связанных между собой отношением синонимии. Здесь речь идет, правда, о контекстуальных синонимах, а не о синонимах абсолютных, как в предыдущем случае.

Например, в Сав в пределах притчи о милостивом самаритянине слово πλησίον переводится по-разному: ίς ἐστίν μου πλησίον кто естъ ближьны мои (Лк 10, 29, лист 56а); τίς τούτων τῶν τριῶν πλησίον δοκεῖ σοι γεγονέναι кто ѹбо тѣхъ трии искрьны мьнить ти сѧ быти (Лк 10, 36, лист 566). Слово κλησίον является для притчи исключительно важным, тоскольку в нем содержится ответ на вопрос, кого считать ближним; замена ключевого слова с переменой семы представляется поэтому здесь невозможной; мы наблюдаем замену лексемы при сохранности семы. Допустимо считать, что слова ближьнии и искрьнии не являются абсолютными синонимами, т.е. что в их семемах наборы сем различаются, — и А.С.Львов стремится показать это (Очерки..., 52), — но в данном контексте актуализировались общие для них семы.

Схематически механизм перевода в рассмотренном примере можно представить себе следующим образом:{{91}}

tmp585-7.gif

На схеые цифрой 1 обозначены совпадающие семы, а цифрами 2 и 3 — расходящиеся (качество сем несущественно), причем контекст обусловил актуализацию именно совпадающих сем. А это в свою очередь означает, что два славянских слова способны относительно свободно замещать друг друга. Именно такую свободную замену мы и видим в границах наших источников: пример из Сав мы уже привели, аналогичное положение дел и в Зогр. В Map и Асс, правда, последовательно употребляется искрьнии, а в Остр, напротив, — ближьнии.

Примером, подтверждающим свободное варьирование контекстуальных синонимов, переводящих одно и то не греческое слово, являются переводы глагола ἔρχομαι "идти; ходить", а также его производных. В Сав в проповеди Иоанна Крестителя синоптические евангелия буквально передают его слова: ἔρχεται ὁ ἰσχυρότερός μου (Мр 1,7) и ἔρχεται δὲ ὁ ἰσχυρότερός μου (Лк 3,16). В переводе наблюдаем варьирование ключевых глаголов: в первом случае грѧдетъ крѣплии мене (146а), во втором — идетъ же крѣплии мене (1476) .Далее в Сав на листах 84а, 856, 102а,1066, 1476, I486 и т.д. ἔρχομαι переводится через ити, а на листах 266, 27а, 28а, 82а, 86а, 1406, 146а и т.д. - через грѧсти. Аналогичное варьирование в других памятниках легко проследить по Словарю..., 445 и 835-836.

Интересный случай — свободное варьирование контекстуальных синонимов быти и прѣбыти, переводящих греческий глагол μένω. Хотя славянские слова и не тождественны в отношении наборов сем, при переводе μένω актуализируются совпадающие семы, так как контекстами варьирование никак не объясняется. Ср.: μείνατε ἐν ἐμοί (Ио 15,4) бѫдѣте въ мнѣ (Сав 27а); в том же стихе ἐὰν μὴ ἐν ἐμοὶ μένητε {{92}} аще въ мнѣ не прѣбѫдете (Сав 276). Контексты здесь, как ясно видно, практически идентичны, а употреблены разные славянские слова. Вообще в притче о лозе, откуда взяты приведенные примеры, μέναω встречается 7 раз, из них при переводе в Сав 3 раза использован глагол быти и 4 раза — прѣбыти. Контексты допускают свободную замену этих слов; и в других памятниках мы наблюдаем по сравнению с Сав варианты.

Подобное же контекстуально не обусловленное, т.е. произвольное варьирование находим в Сав в чтении от Мф 10,37: ὁ φιλῶν πατέρα ἢ μητέρα ὑπὲρ ἐμὲ οὐκ ἔστιν μου ἄξιος· καὶ ὁ φιλῶν υἱὸν ἢ θυγατέρα ὑπὲρ ἐμὲ οὐκ ἔστιν μου ἄξιος любѧи оц͡а ли мтр͡е паче мене нѣсть ми на подобѫ. и любѧи сн͡а ли дьщере паче мене нѣсть мене достоинъ (376); здесь άξιος переводится по-разному: на подобѫ и достоинъ, хотя греческий контекст совпадает слово в слово.

Думается, что и выше, в том месте, где упоминался пример Бернекера с переводом σφραγίζω как запечатьлѣти и как знаменами без видимых смысловых причин, перед нами также были контекстуальные синонимы.

Контекстуальное варьирование наблюдаем также в словах -синонимах животъ и житие, переводящих греч. ζωή (И.В.Ягич, История..., 287), лѫкавыи и неприѣзнь, переводящих греч. πονερόν (А.С.Львов, Очерки..., 191), храмъ и домъ, переводящих греч. οἶκος (или οἰκία ) (А.С.Львов, Очерки..., 255), шюи и лѣвыи, переводящих греч. εὐώνυμος (там же, 269). Все эти слова употребляются в границах одного и того же памятника, причем их варьирование не удается объяснить какими-либо семантическими причинами. Подобный материал широко приводит И.В.Ягич в своей "Истории...": минѫти и мимоити без видимых изменений смысла переводят παρέρχομαι; възвѣстити и повѣдѣти при тех же условиях переводят ἀπαγγέλλω; пропѧти и распѧти переводят σταυρόω; съгрѣшение и прѣгрѣшение переводят παράπτωμα; сътѧжати и притѧжати переводят κτάομαι; храмъ и храмина {{93}} переводят οἶκος и т.д. (см. стр. 290, 284, 293, 296, 298). Количество примеров на варьирование контекстуальных синонимов можно было бы увеличить.

Рассмотрим дальнейший типичный случай.

Контекстуальные синонимы являются, разумеется, характерной чертой не только славянского языка, но и греческого. В исходном греческой тексте нередко наблюдается варьирование двух лексем, но семы остаются незатронутыми; в этом случае в славянском тексте может быгь употреблено — и так часто бывает — только одно слово.

Например: слова ἄξιος и ἰκανός, как видно из словаря И.Х. Дворецкого (179,818), вообще говоря, обладают различными семемами, хотя некоторые семы повторяются и там, и здесь; в эпизоде с исцелением раба сотника сказано об этом сотнике: ἄξιός ἐστιν ᾧ παρέξῃ τοῦτο (Лк 7,4), а с другой стороны, сотник сказал сам о себе: οὐ γὰρ ἱκανός εἰμι ἵνα ὑπὸ τὴν στέγην μου εἰσέλθῃς (Лк 7,6). Контекст показывает, что в данном случае в двух разных греческих словах имела место актуализация общих сем, в результате чего в переводе наблюдаем: достоинъ есть еже аще даси емѹ (Сав 50а) и нѣсмь бо достоинъ да подъ кровъ мои вьнидеши (там же); одно славянское слово переводит два греческих не в силу недодифференциации, как мы видели ранее, а по причине контекстуальной синонимии в греческом исходном тексте. Если применить схему, то механизм перевода выступает следующим образом:

tmp585-8.gif

Совпадающие семы обсзначены одинаковыми цифрами, а расходящиеся разными; качество сем несущественно для наших задач.

Особенно ярко контекстуальная синонимия в греческом видна на примере взаимозаменяемости слов ἀγαπάω и φιλέω. {{94}}

В чтении Ио 21, 15-17 содержится троекратное вопрошение апосюла Петра и три его ответа, построенные вокруг этих двух ключевых слов, — Σίμων Ἰωάννου, ἀγαπᾷς με ... ; ... Ναί, κύριε, σὺ οἶδας ὅτι φιλῶ σε... Σίμων Ἰωάννου, ἀγαπᾷς με; ... σὺ οἶδας ὅτι φιλῶ σε... Σίμων Ἰωάννου, φιλεῖς με; ... σὺ γινώσκεις ὅτι φιλῶ σε; здесь 2 раза употреблен глагол ἀγαπάωи 4 раза — φιλέω. В славянском переводе все 6 раз употреблен глагол любити: симоне ионинъ любиши ли мѧ ... еи ги͡. ты вѣси яко люблѫ тѧ ...симоне ионинъ любиши ли мѧ ...ты вѣси яко люблѫ тѧ ...симоне ионинъ любиши ли мѧ ...ты вѣси яко люблѫ тѧ (Сав 141а). Переиена глагола в вопрошении в греческом тексте ясно показывает, что перед нами контекстуальные синонимы; никакими смысловыми причинами она не может быть объяснена. Ср., кстати, в этом же примере контекстуальную синонимику глаголов οἶδα и γινῶσκω: σὺ οἶδας (Ио 21, 15) ты вѣси и σὺ γινώσκεις (Ио 21,17) ты вѣси.

Аналогичные случаи контекстуальной синонимии двух греческих слов, имеющей своим результатом их перевод одним славянским словом, см.: προσκυνέω (Мф 8,2) и γονυπετέω (Мф 17, 14) переводится как кланятисѧ (Зогр, Ac, Map) или поклонятисѧ (Сав); ζητέω в одном чтении (Мр 6,33) контекстуально совпадает αἰτέω: ζητείτε δὲ πρῶτον τὴν βασίλευαν τοῦ θεοῦ просите же прѣжде цр͡ствия бж͡ия (Сав 34а); σφυρίδας (Мф 15,37) и κόφινος (Мф 14,20) переводятся как кошьница (Зогр, Map, Остр); контекстуально (но не абсолютно!) синонимичны βρῶμα (Мф 14,15) и βρῶσις (Ио 4,32), которые переводятся словом брашьно (Зогр, Ac, Map, Сав, Ocтp); ἀγαλλιάω (Мф 5,12) и εὐφραίνω (Лк 16,19) по той же причине переводятся как веселитисѧ; аналогичное положение наблюдаем в соотношении βλέπω (Мр 4,12), θεωρέω (Ио 4,19) и видѣти (Зогр, Map, Асс); ср. также ὁμολογέω (Мф 10,32), ἐξηγέομαι (Ио 1, 18) и исповѣдати (Зогр, Map, Асс, Остр) и т.д.{{95}}

Количество примеров может быгь значительно увеличено.

В данной разделе главы мы говорили о варьировании синонимов — кратко об абсолютных синонимах и более пространно о контекстуальных. Варьирование синонимов наблюдается как в греческом языке, так и в славянском, поэтому соответствие "пара слов — одно слово" имеет место в двух направлениях. Основой соответствия остается наличие общих сем: семемы контекстуальных синонимов могут не совпадать, равно как и семемы переводящих слов, однако перевод бывает лишь тогда, когда, во-первых, в составах семем всех (и греческих, и славянских) слов имеются общие семы и, во-вторых, контекст обусловил актуализацию именно этих общих сем.

Здесь повсюду мы говорили только о принципиальной возможности варьирования синонимов, а о причинах варьирования не упоминали. Действительно, наличие в семемах общих сем и обусловленная контекстом актуализация их в словах ближьнии и искрьнии дает возможность перевода слова πλησίον, но мы по-прежнему ничего не знаем, почему выбирается первое или второе слово. С лингвистической точки зрения, на наш взгляд, причины выбора слов из синонимического ряда вскрыть невозможно, — с этих позиций приходится говорить о равной вероятности употребления любого слова из этого ряда. Некоторые психолингвистические теории, однако, содержат попытки ответа на поставленный вопрос — вероятность выбора слова из ряда возможных зависит от его общей частотности, психолингвистической устойчивости, длины, а также от эвфонетических факторов11. В этой области, правда, слишком много проблематичного, поэтому нам представляется достаточным разобрать механизм перевода лишь в аспекте возможностей для актуализации слов, а аспект реализации возможностей исключить из рассмотрения.

 

Hosted by uCoz