Теоретическое осмысление правила: психолингвистические вопросы

Эмпирические наблюдения, изложенные в разделе Б настоящей главы, нуждаются в теоретическом осмыслении. Действительно: каким образом, говоря вообще, принципиально возможна сохранность структуры греческой фразы в славянском тексте? означает ли все сказанное нами, что в славянских евангельских текстах не представлены синтаксические средства славянского языка? если это предположение верно, то по какой причине оказались необходимыми столь массовые синтаксические кальки? если это предположение неверно, то как отделить кальки от "автохтонных" синтаксических средств? Вопросов возникает значительно больше. Ответы на них по необходимости относятся не к славистике, а к общему языкознанию, к методологии лингвистического исследования.

Чтобы уточнить, что имеется в виду, разберем показательный пример. Пусть по принципам НС-анализа схематически изображена структура фразы из Мф IV, 19, причем анализ доводится до морфем в словоформах. Так как учитываются морфемы, использовать одну схему для двух фраз, как мы делали раньше, оказалось невозможным; тем не менее, чтобы выделить общие {{147}}структурные элементы обеих фраз, мы применили обозначение совпадающих узлов одинаковыми цифрами. В анализируемых фразах сделаны упрощающие купюры, не меняющие, конечно, их структур{{-150-}}.

tmp1B27-7.gif{{148}}

tmp1B27-8.gif
{{149}}

На наших схемах оказалось восемь уровней анализа: если считать снизу, то первым уровнем является уровень морфем, вторым — уровень основ (с узлом 16 на обеих схемах), третьим — уровень словоформ, уровни с четвертого по седьмой могут быть названы словосочетательными, уровень восьмой — это уровень фразы. Заметим, что число уровней при анализе фраз не является постоянным: у нас, например, словосочетания обнаружили иерархическое строение, в результате чего имеем целых четыре словосочетательных уровня; то же самое могло случиться, скажем, с уровнем основ (ср. русскую основу "устаревш-", при анализе которой можно выделить четыре деривационных уровня) в т.д.

До настоящего момента мы постоянно говорили только об анализе конкретных фраз и о структуре вполне определенных речевых произведений, бывших в этом анализе. Однако эти структуры на схемах отражают, объективируют и нечто, свойственное другим фразам. Для доказательства этого прибегнем к методу лингвистического эксперимента. Схема 2 не изменятся ня в одном своем узле, если вместо древнеславянского текста поместить русский, — "женщин-а-вел-а-сын-а-мал-еньк-ого-мальчик-а-и-девочк-у-подруг-у-е-го". Нечто общее, представленное на схеме, обнаруживает себя еще более явно, если отказаться от учета уровней морфем и основ и оперировать только с уровнем словоформ; тогда узлы 1-І5 относятся к русским фразам "Я взял книгу" Анна Каренина" и темик стихов Блока", "Кто-то постучал в дверь больного дома с крышей крытой железом" и т.д. Такое сокращение учета узлов можно провеств до пяти ("Я вижу папу и маму"), до трех ("Лева несет мячик") и даже до двух ("мы гуляем"). Заметим вплоть до дальнейшего, что сокращение учета узлов не может проводиться иначе, как поуровнево, т.е. переходя от пяти узлов выше, мы не можем перейти к четырем, а должны{{150}} непременно сразу перейти к трем.

Эксперимент убеждает нас, что схемы структур, полученных НС-аналиаом, представляют не только определенные, вполне конкретные текстовые единицы. Скажем, та часть схемы, которая записана узлами 3,4,5 относится к словосочетаниям "я и ты", "мы с тобой", "Петя да Вася", "огромный дом и покосившаяся лачужка, доживающая свой век" 11 и т.д. Это означает, что данная часть схемы выражает нечто общее, стоящее за всеми здесь перечисленными (и неперечисленными аналогичными) текстами; можно сказать иначе: эта схема представляет собой инвариант по отношению ко всем этим текстам.

Упомянув об инварианте, мы практически оставили анализ так называемых текстовых единиц и переели к изучению языковых единиц (подробнее о соотношении текстовых и языковых единиц сказано в сноске12). Схема, полученные анализом вполне определенных фраз, содержат, как оказывается, языковые единицы.

Если среди языковых единиц различать константные, т.е. морфемы, и вариабельные, т.е. модели (Л. Блумфилд, Язык,170), то лишь на первом уровне анализа можно говорить о морфемах, а на всех остальных уровнях устанавливаются модели; рассмотрением моделей ограничим себя.

Модели, как и морфемы, изучаются в двух планах — в плане выражения и в плане содержания.

В плане выражения модель представляет собой, во-первых, совокупность некоторых элементов и, во-вторых, порядок следования этих элементов. Что касается более детальной характеристики элементов модели, то ими являются классы единиц низшего уровня. Важно обратить внимание на то, что элементами модели служат именно классы низших языковых единиц, а не сами единицы.13

Если мы употребили термин "класс", то тем самым было сказано, что образующие элемент модели низшие языковые единицы имеют некоторые общие свойства 14. Эти общие свойства можно описывать в синтаксических понятиях; можно описывать их и в {{151}}терминах плана содержания и думать, что синтаксис является производным от семантики. В этой случае надо обратиться к понятию грамемы15. Грамемой называется элементарное деривационное, т.е. словообразовательное, или реляционное, т.е. грамматическое, значение, свойственное или морфеме, или модели; выделение этих значений и особенно разделение этих значений на элементарные и комплексные в большинстве случаев проводится интуитивно. Например, на наших схемах узлу 8 свойственна грамема субъекта, узлу 2 — грамема действия, узлу 3 — грамема объекта и т.д. Все указанные грамемы являются для этих узлов основными или релевантными, а прочие грамемы, которые свойственны конкретный языковым единицам, входящим в класс, не играют существенной роли. Например, субъектом может быть существительное или местоимение, им может быть существительное любого рода, им может быть существительное любого числа; все эти грамемы для модели, представленной в узле 1 и имеющей узлы 8 и 2, не являются релевантными, релевантна только грамема субъекта. Из этого следует, что класс языковых единиц, являющийся компонентом модели, характеризуется одной релевантной грамемой или набором релевантных грамем. Что же касается нерелевантных грамем, то они в составе класса варьируются в неопределенных пределах. Это установление понадобится в дальнейшем, поэтому мы хотели бы выделить его специально.

Модель как языковая единица охватывает лишь один низший уровень, она никогда не охватывает два или три и т.д. низких узла. На наших схемах модель фразы охватывает линь узлы 8,1, 2 и только. Узел 8 представлен одним словом — иисѹсъ, но это есть характеристика данного речевого произведения; он ножет быть представлен несколькими словами, например бъставыи изъ мѣртвыхъ исѹсь; с другой стороны, к узлу 2 относится большая совокупность слов, но это также характеризует только данную конкретную фразу; этот узел без перемены релевантной грамемы может быть сведен к одному слову, например видѣ. Более подробно об этом говорится в сноске 16, но скажем и здесь, что по методологическим препятствиям модель как языковая единица —{{152}} явление лишь двухуровневое, а не многоуровневое.

Таким образом, в НС-анализе в случае графической презентации структуры фраз в схеме присутствуют языковые единицы — модели. Элементами моделей служат классы низших единиц, причем критерием образования классов являются релевантные грамемы. Модель охватывает только два уровня анализа. Структура фразы в НС-анализе — это схема соединения моделей для производства данного конкретного текста.

До сих пор мы излагали — по необходимости кратко 17— некоторые принципы лингвистического анализа; цель изложения состояла в суммировании общелингвистических положений с точки зрения, пригодной для понимания нашей славистической проблематики.

-----

Однако ограничиться лингвистикой для ответа на вопросы, приведенные в начале настоящего раздела, как оказалось, нельзя. Понятие модели в предложенном выше рассуждении является чисто лингвистическим; оно возникло в результате анализа текста и только текста. Между тем нас бы в первую очередь интересовал человек, производящий тексты, или, точнее, речевой механизм, свойственный человеку. Сказанное становится понятным, если вспомнить, что перевод осуществляется именно человеком, — осознать механизмы перевода, следовательно, осознать действие речевого механизма переводчика. Поэтому для того чтобы разобраться в синтаксических вопросах, оказалось необходимым выйти за границы лингвистики и обратиться к той проблематике, которая называется психолингвистической 18.

Здесь нам важно указать, что модель как онтологическое явление не есть принадлежность одного лингвистического анализа и что она объективирует некоторый речевой механизм, реально свойственный говорящему. В психолингвистике представлена и специально исследуется проблема психической реальности языковых моделей 19. Чтобы не раздувать настоящего раздела главы, имеющего, - и это понятно, - лишь вспомогательное назначение, скажем без{{153}} доказательства, что модель в психолингвистике отождествляется программе действия и поэтому к модели могут быть применены характеристики программы.

Из этих характеристик особенно существенно (для наших задач) понятие детерминации. Детерминацией применительно к речи называется предсказуемое появление определенной единицы выражения или класса таких единиц. Например, во фразе "дом очень больш-" флексия "-ой" детерминирована моделью словоформы прилагательного в функции предиката; здесь детерминируется конкретная (константная) морфема. Если же рассмотреть текст "дом очень  ", то здесь детерминируется не конкретная словоформа, а класс словоформ типа "мал", "велик", "красив", "известный" и т.д.; можно указать на свойство, которым должны обладать все языковые единицы, входящие в класс (прилагательное или причастие мужского рода, единственного числа и именительного падежа). Однако в рамках описанного класса словоформ имеет место не детерминация, а выбор, т.е. дом называется "маленьким" или "красивым" в зависимости от смысловой интенции говорящего. Важно, однако, подчеркнуть, что форма этих лексем заранее детерминирована, как и детерминирована одна из выражаемых ими грамем.

Понятие детерминации, примененное к моделям, позволяет, по нашему мнению, объяснить, почему структуры греческих и славянских фраз оказались совпадающими.

 

Hosted by uCoz