О переводе фразеологизмов

Материалы, приведенные выше в основном тексте, и сделанные выводы показывают, что единицей перевода было слово. Переводчики при работе над словом проявили большую гибкость, так как им не свойственно установление взаимнооднозначных соответствий между словами двух языков и поскольку при переводе контекст — в выборе как ключевых, так и зависимых слов — постоянно принимался во внимание. Тем не менее принцип пословного перевода, понимаемый в количественном отношении, сохраняет свою силу.

Интересно также посмотреть, как поступали переводчики в тех случаях, когда им попадалась языковая единица, большая по своему объему, чем слово. Здесь мы говорим, конечно, о переводе фразеологизмов.

Рассмотрим, например, одну греческую сентенцию (пословицу). В обличении фарисеев Иисус говорит: γεννήματα ἐχιδνῶν, πῶς δύνασθε ἀγαθὰ λαλεῖν πονηροὶ ὄντες; плема аспидово. како можете добро гл͡ати. лѫкави сѫще (Мф 12,34, Сав 39а); далее для подтверждения мысли, как это всегда бывает, приводится пословицами ἐκ γὰρ τοῦ περισσεύματος τῆς καρδίας τὸ στόμα λαλεῖ отъ избытька бо ѹста срд͡цю гл͡ть (Мф 12,34, Сав 39а; так же Зогр, Map, Асс, Остр). Что перед нами не индивидуальное речевое произведение, а именно пословица, видно из того, что мы ее находим в Евангелии второй раз, причем она приводится для подтверждения сходной мысли, выраженной, однако, совершенно другим способом. Ср.: ὁ ἀγαθὸς ἄνθρωπος ἐκ τοῦ ἀγαθοῦ θησαυροῦ τῆς καρδίας προφέρει τὰ ἀγαθά, καὶ ὁ πονηρὸς ἐκ τοῦ πονηροῦ προφέρει τὰ πονηρά бл͡гии чл͡вѣкъ отъ блгаго сокровища ср͡дца своего изъноситъ блгаѧ, и злыи чл͡вѣкъ отъ злаго съкровища своего изъноситъ злаѧ (Лк 6,45, Зогр, Map); далее с небольшим вариантом повторяется пословица ἐκ γὰρ περισσεύματος καρδίας λαλεῖ τὸ στόμα αὐτοῦ бо от избытька ср͡дцю гл͡ѫтъ ѹста (там же). Здесь, как легко заметить, применяется обычный принцип пословного перевода; никаких попыток найти славянскую сентенцию мы не обнаруживаем. Между тем в этом же месте Лютер отказывается от пословного принципа {{178}} и дает вольный перевод: Wess das Herz voll ist, dess gehet der Mund übег; ему следует Цвингли: Wovon das Herz voll ist, davon redet der Mund. Переводы Лютера и Цвингли, в которых учтена языковая единица, большая, чем слово, можно назвать идиоматичными. В данном конкретном случае идиоматичный перевод возникает, если переводчик откажется от "обычной" передачи греческого περίσσευμα (слова καρδία и στόμα являются ключевыми и должны переводиться через общность сем); так поступают немецкие реформаторы. В славянском переводе слову περίσσευμα найдено соответствие избытокъ, так что перед нами та же процедура работы, которую мы видели ранее ( ср.: καὶ τὸ περισσεῦον τῶν κλασμάτων и взѧшѧ избытъкъ ѹкрѹхъ Мф 15, 37, Сав 4об).

Аналогичный пример. В чтинии Лк 8,28 имеем τί ἐμοὶ καὶ σοί, Ἰησοῦ; Лютер переводит: was habe ich mit dir zu schaffen, Jesu? (слово в слово повторяет Лютера Цвингли). Смысл идиоматичной формы: что у меня общего с тобой? что нас связывает? В славянском переводе сохраняется пословный принцип: что есть мнѣ и тебѣ ис͡е (Сав 54а). Ср. также: μηδὲν σοὶ καὶ τῷ δικαίῳ ἐκείνῳ ничтоже тебѣ и правьдьникѹ томѹ (Мф 27,19, Сав 116б). У Лютера и Цвингли снова отступление от пословного принципа перевода: Habe du nichts zu schaffen mit diesem Gerechten.

В греческом евангельском тексте часто встречается сочетание ἕχω с ὡς и двумя дополнениями в винительном падеже. Его смысл: считать кого-либо кем-либо. Например: πάντες γὰρ ἔχουσιν τὸν Ἰωάννην ὡς προφήτην (Мф 21,26); у Лютера: denn sie hielten Johannea für einen Propheten (в русском синодальном переводе: "ибо все почитают Иоанна за пророка"). В славянских переводах регулярно наблюдаем конструкцию из глагола имѣти с яко и двумя прямыми дополнениями, которая, как ясно видно, точно соответствует греческой. Ср.: вси бо имѫть ин͡а яко прр͡ка. Ср. также: Мф 14,5; Мр 11,32; Мф 21,46. Думается, — доказать этого{{179}} мы не можем, — что при таком отождествлении конструкции в конечном итоге страдает смысл. В рассмотренном примере неидоматичность перевода обусловлена тем, что примененный принцип общности сем оказался негодным.

Аналогичный случай имеем в неидиоматичном переводе глагола ποιέω, способного выражать не только сему "делать, производить, совершать", но и сему "признавать, считать, объявлять". Например, в Мф 12,33 читается ἢ ποιήσατε τὸ  δένδρον καλὸν καὶ τὸν καρπὸν αὐτοῦ καλόν, ἢ ποιήσατε τὸ δένδρον σαπρὸν καὶ τὸν καρπὸν αὐτοῦ σαπρόν; в синодальном русском переводе имеем: или признайте дерево хорошим и плод его хорошим, или признайте дерево худым и плод его худым. В славянском же переводе смысл затемнен: или творить дрѣво доброе и ягодѫ емѹ добрѫ. или творитъ дрѣво прахнѣнои агодѫ емѹ изгнилѫ (Сав 39а).

Таковы случаи, когда пословный принцип перевода мог привести и приводил к некоторым смысловым дефектам.

С другой же стороны, мы знаем, что славянские первоучители не отказывались безусловно от умеренного отказа от пословного принципа. Наиболее убедительным примером является здесь, кроме приведенных ранее, перевод глагола σεληνιάζομαι; ὅτι σεληνιάζεται яко на новъ мц͡ѣ бѣситъсѧ (Мф 17,15, Сав 42а).

 

Hosted by uCoz