ПРИМЕЧАНИЯ

1 В написании этой работы существенную роль сыграли дискуссии с Клиффом Годдардом (Cliff Goddard).

2  Как пишет Ван Бракел (Van Brakel 1993:113), в западных языках цветовая сфера четко отделена от других категорий, причем оттенкам цвета придается более важное значение, чем яркости и насыщенности. В других культурах признак цвета поглощается другими категориями, так, что он уже не существует как отдельный признак.

3  Ср. также недавнее замечание Ван Бракела (Van Brakel 1993:112): «вся работа последователей Берлина и Кея проводилась с использованием манселловских цветных пластинок и стандартных процедур по выявлению основных цветообозначений. Выяснилось, что при таком подходе в круг рассмотрения не попало 95% имен цвета, которые есть в языках мира».

4 «Требуется много философии, чтобы однажды увидеть то, что находится перед глазами каждый день». Эту цитату я заимствовала из книги Moor, Carling 1982, где она использована в качестве одного из эпиграфов.

5  Термин «значение» можно, безусловно, определять многими способами (см. например Ogden, Richards 1923), потому у меня нет желания обсуждать терминологию. Но вопрос о том, что мы «имеем в виду» (когда произносим конкретное слово), безусловно, важен, и его имеет смысл поставить. Очевидным образом, нейрофизиология на подобного рода вопросы не отвечает.

6  Следует, однако, особо отметить, что комментарии обычных носителей языка, так же, как и ненаучные толкования, могут содержать очень ценные наблюдения над значением названий цвета. Ср. пример комментария, который один из информантов дал слову layi-layi 'серый' в австралийском языке варлпири: «Вначале, когда резиновое дерево в хорошей форме, покрыто листвой, оно зеленое. Но потом оно должно (умереть) и высохнуть, его листья тогда станут серыми [т. е. layi-layi]. Layi-layi — это серая трава и серая листва, старые серые листья. И layi-layi — это седые волосы у людей, когда они поседеют ... О старых людях тоже говорят layi-layi» (Simpson 1989:2). Очевидно, что концепт, заключенный в слове варлпири layi-layi, не совпадает с тем, который соответствует английскому слову grey (серый).

7  Концепт 'цвета' действительно чрезвычайно сложный, и я не буду пытаться дать его толкование. Очевидно, между тем, что он основан на концепте ВИДения.

8 Слово one ('кто-то, некто, один' — в русском переводе соответствует словосочетанию 'люди видят'), используемое в толковании, отсутствует в Естественном Семантическом Метаязыке и в более строгой версии толкований его следует заменить на someone ('некто, кто-то, кто-нибудь') следующим образом:

когда кто-то ('someone') видит что-то, подобное Х-у, он (этот человек) может подумать о таких моментах

Я, впрочем, использовала в толкованиях one, чтобы они легче воспринимались.

9  Следует также рассмотреть оппозицию 'светлый/темный' как таковую (потому что даже при ярком дневном свете темные предметы все равно кажутся темными, в то время как в темноте темными кажутся даже светлые предметы).

10  См. в этой связи замечание Торен (Toren 1992:169): «... цветообозначения не следует рассматривать отдельно от других областей как самодо-

286


влеющую систему; например, категории теплого и холодного в хануноо, которые имеют коннотации с понятиями высыхания и сочности (...), предполагают связь с классификацией известных растений хануноо скорее, чем с категорией цвета как такового».

11 Мои знания относительно употребления слова aoi основаны по преимуществу на беседах с Такако Тода и ее отчетах о работе с информантами. Я очень благодарна ей за эту помощь.

12 Рассуждения Сводеша могут показаться нам в некоторых деталях фантастическими, но это не отменяет его основного положения относительно важности света и огня в наших концептуализациях цвета.

13 Как указано в работе Хи 1994, это положение не универсально. Например, в китайской культуре солнце обычно представляется как красное, а не как желтое.

14 Аналогично, Александра Айхенвальд в устной беседе сообщила мне, что ее полевые исследования языка тарьяна в Бразилии содержат сведения о том, что ближайшее соответствие слову brown 'коричневый' переводится как 'запачканный землей, грязный, коричневатый' и что соответствующее слово ассоциируется с цветом земли.

15  В данной работе я предположила, что универсальные тенденции в нашем понимании цветовых категорий могут быть связаны с универсалиями человеческого опыта вообще и в особенности — с универсальными чертами жизни человека на Земле. И я истолковала цветовые концепты через понятия «окружающей среды», такие, которые заключены в английских словах fire 'огонь', sun 'солнце', sky 'небо', grass 'трава', sea 'море', ground 'земля'. Однако эти понятия «окружающей среды» не вводятся здесь как неопределяемые примитивы, в терминах которых люди концептуализуют свой опыт. Наоборот, они тоже рассматриваются как конструкты, построенные людьми на базе их жизненного опыта, полученного на Земле.

16Цитируя некоторые характерные для последнего времени замечания касательно изменившихся взглядов на здравость построений Берлина и Кея, а также объяснительную силу нейрофизиологии в описании «цветовой семантики» Станло (Stanlaw 1992:167) пишет: «Если категоризация цвета так сильно связана с универсальными физиологическими и неврологическими ограничениями, нам будет трудно объяснить огромный разброс и несовпадения ответов даже одного информанта в течение одного сеанса работы».

Сондерс (Saunders 1992:165) высказывается еще более эмоционально: «Цитата из Мак-Лори покажет, как сильно нужно подгонять выкройку Берлина и Кея к фигуре заказчика (Berlin, Kay 1969), чтобы объяснить бесконечные аномалии в "цветоназывании": "Тон, яркость, подобие и резкость — это не единственные координаты, в соответствии с которыми мы конструируем наши понятия о цвете... Они могут быть также и так называемыми 'коннотативными координатами'". Иными словами, "цветовые категории" могут быть представлены всем чем угодно».

Аналогично, Хьюз (Hewes 1992: 163) указывает на вред, который нанесло «пристрастие к спектральной классификации цвета физическим и нейрофизиологическим объяснениям цветового восприятия»; ср. также его замечание по поводу того, что «критерии, которые использовались цветовыми эволюционистами для того, чтобы отбросить наиболее широко используемые в языках мира названия цветов как «не-основные», совершенно не реалистичны» (там же).

И наконец, Ван Бракел (Van Brakel 1992:169) замечает по поводу работы Мак-Лори (MacLaury 1992), где Мак-Лори пытается «спасти» теорию Берлина и Кея: «Я рукоплещу выводу, который сделал Мак-Лори касательно того, что если "ты выходишь в поле" с 320 манселловскими цветными пластинками, ты

287


не всегда возвращаешься со словами, которые действительно есть в языке. Приходится выделить "мириады сложностей, тонкостей и различий", которые возникают при именовании цветных пластинок. Возникает необходимость обращения к другим параметрам, которые тут тоже играют свою роль. Я также солидаризуюсь с его предложением о том, что первый официальный "предварительный анализ данных" (Kay, Berlin, Merrifield 1991) из Мирового Инвентаря цветов говорит о "неминуемом крахе" эмпирического подхода к "эволюции цветообозначений"».

17 В своей более ранней работе по семантике цветообозначений (Wierzbicka 1990) я предложила новую интерпретацию «эволюционной последовательности», которую постулировали Берлин и Кей (Berlin, Kay 1959) и которая была впоследствии развита в исследованиях других ученых. Об этой новой интерпретации «эволюционной последовательности» я писала (стр. 145): «...все цветовые категории представлены здесь в терминах прототипов, которые связывают цветовое восприятие с определенными универсальными элементами человеческого существования и которые, таким образом, придают смысл тому, что без этого было бы мистической игрой палочек и колбочек в человеческой сетчатке или в нейронах, расположенных между глазом и мозгом, недоступных простым людям и не связанных ни с чем в их деятельности или культуре».

Полдесятилетия спустя стало ясно, что «эволюционная последовательность», предложенная Берлином и Кеем, не выдерживает критики, и теперь непонятно, какие ее положения могут устоять перед лавиной опровержений. Я тем не менее думаю, что моя «эволюционная последовательность» 1991 года может служить альтернативой для размышлений на эту тему и что она согласуется с результатами современных исследований по человеческой концептуализации зрительного восприятия.

 

Hosted by uCoz